Фамилия Мезрин — редкий случай, когда восточное слово прижилось в северорусской среде и дало начало целому пласту вятских фамилий. В её основе лежит личное имя Мезря, которое возводят к древнетюркскому глаголу «мезреэ» — «пахать». Проще говоря, Мезрей могли назвать пахаря, земледельца. Это одна из версий, и она выглядит убедительнее прочих, поскольку тюркские заимствования в лексике и именах северных регионов не редкость — следы многовекового соседства и смешения народов.

Фамилия входит в число вятских, то есть таких, которые фиксируются в документах уже в XVII веке. География её бытования широка: Татарстан, Кировская область, Удмуртия, север Марий Эл. Интересно, что большинство фамилий этого региона имеют новгородско-вологодские корни, и Мезрины здесь не исключение: переселенцы с Русского Севера принесли с собой имя, которое к тому времени уже успело обрусесть. Так потомок человека по прозвищу Мезря со временем стал писаться Мезриным — по обычной для русского языка модели «чей сын»: Мезря → Мезрин.

Самый известный носитель фамилии — Анна Афанасьевна Мезрина, мастерица дымковской игрушки. Её работы, с яркой декоративной росписью и монументальными формами, стали классикой промысла и во многом определили его современный облик. Это хороший пример того, как фамилия, связанная с земледелием, спустя века оказалась вплетена в историю народного искусства.

Несмотря на кажущуюся прозрачность, происхождение фамилии не стоит воспринимать как окончательно решённый вопрос. Процесс формирования каждой отдельной фамилии мог быть длительным, имя Мезря могло попасть в вятские земли разными путями, а не только напрямую из тюркской среды. Точное время и место возникновения конкретной ветви Мезриных можно установить только через серьёзные генеалогические изыскания, с привлечением архивных источников и метрических книг. Но одно несомненно: фамилия эта — живой памятник культурного пограничья, где восточное имя обрело русскую форму и прижилось на века.