Фамилия Мичилёв — редкий случай, когда основа не бросается в глаза и не лежит на поверхности. Если не знать, куда смотреть, можно решить, что корень здесь «мич», но это ошибка. На самом деле перед нами пример, где суффикс перетянул на себя ударение и изменил произношение.

Словообразовательная модель простая: прозвище или имя Мичиль → притяжательное прилагательное с суффиксом -ев (Мичилёв — «сын Мичиля»). Ударение на последний слог — верный признак того, что исходное слово было коротким и оканчивалось на мягкий согласный. Суффикс -ев, а не -ов, указывает, что основа заканчивалась на -ль или -чь (в безударной позиции «ё» под ударением пишется как «е»).

Главный вопрос — что такое «Мичиль». Тут возможны две версии, и обе имеют право на жизнь.

Первая — диалектная. В русских говорах, особенно северных и уральских, слово «мичиль» или «мичля» могло означать нечто маленькое, крошечное, невзрачное. Сравните с архангельским «мичка» — мелкая рыба, или с глаголом «мичить» — мельчить, крошить. Тогда Мичилём прозвали человека низкого роста, щуплого телосложения или того, кто занимался мелкой работой, например, толок муку или дробил что-то.

Вторая версия — это краткая форма от крестильного имени Михаил. В народной речи имя Михаил сокращали по-разному: Миша, Мишук, Мичун, Мича. Форма «Мичиль» — редкий, но возможный вариант, где суффикс -иль (как в именах Данила, Кирила) образовывал ласкательное или обиходное имя. В этом случае Мичилёв — «Михайлов сын», только через неканоническое уменьшительное.

География фамилии подсказывает в пользу первой версии. Мичилёвы встречаются в основном в Вологодской и Архангельской областях, на стыке северных говоров, где слово «мичиль» имело хождение. В центральных областях, где имя Михаил было распространено шире, закрепились другие формы — Мишин, Мишуков, Михайлов. Мичилёв остался локальным, «северным» вариантом, что скорее говорит о прозвищном, а не именном происхождении.

Носители фамилии — потомки крестьян или посадских людей Русского Севера. Сословная принадлежность здесь ясна без специальных изысканий: дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, а значит, предки были из податных сословий, скорее всего, черносошные крестьяне или ремесленники. Фамилия не вышла за пределы узкого ареала и не стала «громкой», но именно эта локальность и делает её ценной для историка: она хранит звучание местного говора.