Фамилия Мофинадзе — редкий случай, когда почти ничего не ясно, и это само по себе интересно. С первого взгляда виден грузинский суффикс -дзе, который означает «сын» и образует подавляющее большинство грузинских фамилий. Однако основа «Мофин-» в грузинском языке не имеет очевидного значения. Ни «мофи» (в значении «царь», «владыка» — от груз. მეფე), ни «фин» не складываются в понятное слово. Вероятнее всего, перед нами не исконно грузинская, а заимствованная или искусственная форма.

Самая правдоподобная версия — фамилия образована от прозвища или имени, которое пришло из другого языка и было «огрузинено» с помощью суффикса. Например, основа могла восходить к тюркскому или персидскому слову. В тюркских языках есть корень «мофи» (от арабского «муфид» — полезный, приносящий пользу), который мог попасть в Закавказье через купеческие или военные контакты. В таком случае Мофинадзе — это «сын полезного (человека)», то есть потомок того, кого прозвали за услужливость или благодеяние. Вторая гипотеза, менее вероятная, — что фамилия связана с топонимом: возможно, существовало селение Мофина (или Мофинта), откуда вышел род.

Географически фамилия Мофинадзе встречается крайне редко, в основном среди грузинских евреев или в регионах со смешанным населением (например, в Аджарии). Это наводит на мысль, что перед нами не старинная княжеская или крестьянская фамилия, а относительно поздняя — возможно, появившаяся в XIX веке при записи в метрические книги, когда писарь на слух передал негрузинское прозвище с типичным грузинским окончанием. Если бы фамилия была древней, она бы сохранила более ясную грузинскую этимологию.

Сравните с однокоренными (по суффиксу) фамилиями: Маградзе, Чиковани — там корни прозрачны. Мофинадзе стоит особняком. Из-за редкости и неясности корня её носители могут быть потомками переселенцев, чьё исходное прозвище (возможно, турецкое или армянское) было переделано на грузинский лад. Точных данных о сословии или известных носителях нет — фамилия не фигурирует ни в одном крупном ономастическом справочнике, кроме единичных записей в метриках XIX века. Это делает её загадкой, которую, возможно, не разрешить без архивных документов конкретной семьи.