Фамилия Мотенкова — женская форма от Мотенков, и её происхождение неочевидно на первый взгляд. Корень «мот-» может вести в разные стороны, но самая вероятная версия связывает фамилию с диалектным словом «мотень» или «мотня». В говорах так называли мешок, кошель, а в переносном смысле — человека, который мотает, то есть тратит деньги без толку, расточителя. Прозвище Мотеня или Мотня мог получить либо нерасчётливый хозяин, либо, наоборот, тот, кто носил с собой заметный кошель или торговал вразнос. Суффикс «-енк-» в основе указывает на уменьшительную форму: не просто «мот», а «мотёнок» — возможно, сын или младший родственник Мота.

С точки зрения словообразования, фамилия Мотенков типична для восточнославянской модели на «-ов»: от прозвища Мотеня (или Мотень) образовали притяжательное прилагательное «Мотенков сын», то есть потомок Мотени. Географически фамилия встречается в центральных и южных регионах России, особенно в Тульской, Рязанской и Воронежской областях, где диалектное слово «мотня» было в ходу. Менее вероятная, но возможная версия — связь с глаголом «мотать» в значении «наматывать, сматывать»: прозвище могли дать прядильщику или тому, кто занимался верёвками. Однако в пользу первого варианта говорит устойчивость прозвища Мотня в исторических документах — оно фиксируется в актах XVII века, например, в воронежских писцовых книгах.

Спорный момент: некоторые исследователи пытаются вывести Мотенкова от имени Матвей (через форму Мотя), но это маловероятно. От Матвея обычно образовывались фамилии Матвеев, Матюхин, Матюшин, а «Мотя» как сокращение от Матвей встречается реже и почти не даёт суффикса «-енк-». Кроме того, существует фамилия Мотенко, распространённая на Украине, что подтверждает именно прозвищную, а не крестильную природу корня.

Таким образом, предок носителей фамилии Мотенков, скорее всего, получил своё прозвище за характер или занятие: был либо человеком небережливым, либо владельцем заметной мошны, либо мелким торговцем с котомкой. Фамилия не дворянская, крестьянская или мещанская, и её носители в XIX веке чаще всего числились однодворцами или государственными крестьянами в чернозёмных губерниях.