Фамилия Моцерушко — редкий случай, когда в основе лежит не прозвище или имя, а, скорее всего, профессиональная характеристика, связанная с изготовлением или починкой обуви. В её структуре сразу бросается в глаза суффикс -ушк(о), типичный для украинской и белорусской ономастики. Он придаёт фамилии уменьшительно-ласкательный или, точнее, бытовой оттенок, характерный для прозвищ, образованных от названий занятий или предметов.

Корень «моцер» — прозрачная отсылка к западнославянскому и украинскому слову «моцер» или «моцар», которое означает «сапожник», «башмачник». В польском языке «mocer» или «mocarz» (в значении «мастер, делающий обувь») фиксируется в диалектах, а в украинских говорах слово «моцер» могло обозначать и просто сапожную колодку, и самого мастера. Таким образом, Моцерушко — это «маленький сапожник» или, что вероятнее, «сын сапожника», где суффикс -ушко выполняет роль патронимического (отцовского) показателя, как в фамилиях Грицук, Петрушко или Гаврилюк.

Географически фамилия тяготеет к западу Украины и юго-востоку Польши. Встречается она преимущественно в Волынской, Ровенской и Львовской областях, а также в приграничных районах современной Польши (Подляское воеводство). Это зона активного смешения украинских, польских и белорусских говоров, где слово «моцер» было в ходу в ремесленной среде. В отличие от русских фамилий на -ов/-ев, которые часто образовывались от полных форм имён или прозвищ, Моцерушко — типично западнорусская (украинско-белорусская) модель, где профессия отца напрямую становилась фамилией сына.

Социальный контекст прост: предок носителя этой фамилии был ремесленником, скорее всего, деревенским или местечковым сапожником, который шил и чинил обувь. В условиях, когда фамилии фиксировались в XVIII–XIX веках, прозвище «Моцер» (сапожник) перешло на его детей, а суффикс -ушко подчеркнул родство. В отличие от, скажем, фамилии Шевчук (тоже «сапожник», но с другим суффиксом), Моцерушко сохранило более архаичный корень, который сегодня почти вышел из живого употребления. Это делает фамилию своего рода лингвистической находкой — она хранит слово, которое в бытовой речи уже не встретишь.