Фамилия Мознаим — редкий случай в русском ономастиконе, когда за основу взято не прозвище или имя, а слово из иврита. На иврите «мознаим» означает «весы». Так могли прозвать человека рассудительного, уравновешенного, умеющего взвешивать каждое слово и поступок. Это прозвище закреплялось за тем, кто в спорах выступал третейским судьёй, к чьему мнению прислушивались, кто не поддавался эмоциям.

Сама модель образования необычна для русских фамилий: здесь нет привычных суффиксов -ов, -ин или -ский. Фамилия застыла в форме заимствованного нарицательного слова, что говорит о позднем, книжном её происхождении. Вероятно, её зафиксировали при переписи или паспортизации, когда носитель назвался не по отцу, а по семейному прозвищу, которое уже звучало как «Мознаим».

Интересно, что подобный тип фамилий — отвлечённое понятие или предмет из иной культуры — встречается в среде ашкеназских евреев, где фамилии нередко образовывали от немецких или ивритских корней. Сравните: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево») или Квечман (от глагола «высказываться неохотно»). На их фоне Мознаим выделяется лаконичностью и прямым смыслом: в отличие от метафорических «деревьев» и «рыб», здесь сразу читается характеристика человека.

Сам образ весов в еврейской традиции глубоко символичен. В суде, в торговле, в бытовых спорах весы — знак справедливости и точности. Поэтому прозвище Мознаим могло возникнуть не как случайная кличка, а как уважительное именование: скажем, торговца, который славился честным взвешиванием, или судьи, чьи решения были взвешенными. Возможно, первоначально это было не личное прозвище, а почётное добавление к имени — что-то вроде «Шломо Мознаим», то есть «Шломо-Весы».

Из-за редкости фамилии трудно говорить о её географии или сословной принадлежности предков. Ясно лишь, что в русскую среду она попала через еврейские семьи, а после паспортизации в XIX–XX веках закрепилась как наследственная. Сегодня носители фамилии могут и не знать о её библейском корне, но само звучание — «Мознаим» — сохраняет память о человеке, которого сравнивали с точным и честным инструментом.