Фамилия Мутницкий образована по модели, которая встречается у восточных, западных и южных славян, но её основа заметно выделяется на фоне типовых прозвищных фамилий. В славянской ономастике фамилии чаще всего возникали от личного прозвища или имени — христианского или языческого, — и Мутницкий здесь не исключение, хотя корень у него не самый частый.

Суффикс -ский указывает на географическую или сословную традицию: такие фамилии обычно носили выходцы из шляхты, духовенства или люди, связанные с конкретной местностью. В основе лежит слово «мутный» — нечистый, мутный, неясный. Прозвище Мутный могли дать человеку с неспокойным характером, тому, кто мутил воду в прямом или переносном смысле, либо тому, кто жил у мутной, илистой реки. Вторая версия — от названия населённого пункта вроде Мутница, Мутное, которые встречаются на русском Севере и в Белоруссии; тогда фамилия отвечала на вопрос «откуда человек», а не «какой он».

Сравнение с однокоренными фамилиями помогает понять, насколько редок этот вариант. Куда чаще встречаются Мутовкин, Мутовин, Мутных — они опираются на то же прозвище, но оформлены более просто, без дворянского суффикса. Мутницкий же звучит как фамилия, закреплённая за конкретным родом, который либо владел землёй у мутной воды, либо получил прозвище по месту жительства и перешёл на службу, где требовалось именование по-книжному.

В документах фамилия могла писаться через «о» — Мутницкий и Мотницкий иногда смешивались, потому что в белорусском и украинском произношении безударная «у» редуцировалась. Это добавляет путаницы при поиске предков: в старых метриках стоит искать оба варианта. Правдоподобнее всего, что фамилия сформировалась на западнорусских землях, где суффикс -ский был распространён среди мелкой шляхты и городского сословия, а не в крестьянской среде.

Известных носителей с громкой историей нет, и это честно: фамилия осталась локальной, не разошлась по столицам. Зато её форма сохранила память о том, как в XV–XVII веках человека могли назвать по качеству воды в реке, у которой стояла его деревня, — и это не менее ценно, чем громкое родословие.