Фамилия Муйлачева — редкий случай, когда географический ключ к разгадке лежит почти на поверхности. Её основа, «Муйлач», с высокой вероятностью восходит к тюркскому имени или прозвищу, бытовавшему у татар, башкир или народов Кавказа. Суффикс «-чев» (а не более привычный «-ов») указывает на патронимическую модель: в русском языке фамилии на «-чев» образовывались от имён и прозвищ, оканчивающихся на «-ча» или «-ч». В данном случае исходная форма — «Муйлач» или «Муйлача». Если бы основой было слово на твёрдый согласный, мы бы ждали «Муйлаков».

Сам корень «Муйл-» трудно поддаётся однозначной этимологии. Наиболее правдоподобная версия связывает его с тюркским «муйыл» — так в ряде тюркских языков (например, в башкирском) называют черёмуху. Прозвище Черёмуха или Муйыл мог получить человек, живший у зарослей этого дерева, либо смуглый, темноволосый — по цвету ягод. Вторая версия, менее вероятная, отсылает к татарскому «муйын» (шея) — так могли прозвать человека с длинной или толстой шеей, но переход «н» в «л» в заимствованиях нетипичен для фамилий.

Фамилия почти не встречается в центральных областях России. Её ареал — преимущественно Татарстан, Башкортостан, а также Челябинская и Оренбургская области, где сильны тюркские субстраты. В дореволюционных метрических книгах эта фамилия могла фиксироваться как Муйлачев (мужской вариант) и редко — с двойным написанием, через «о» (Мойлачев), что отражает акающее произношение.

Интересная деталь: фамилия Муйлачева сохранила более архаичную словообразовательную модель, чем, скажем, однокоренная Муйлаков. Первая — результат прямого присоединения русского суффикса к тюркской основе без адаптации окончания, что характерно для ранних контактов. Вторая — более поздняя русификация, где основа была переосмыслена как фамилия на «-ов». Это делает Муйлачеву ценной для историков языка: она фиксирует момент, когда тюркское имя ещё не до конца «обрусело» в грамматике.