Фамилия Набздоров звучит необычно и даже вызывающе, но за ней стоит довольно прозрачная и негрубая логика. Вопреки возможным ассоциациям с обсценной лексикой, основа здесь иная. Корень «-бздор-» восходит к диалектному слову «бздор» — так в некоторых русских говорах называли шум, гам, вздорную перебранку или пустую болтовню. Глагол «бздорить» означал «шуметь, ссориться, говорить вздор». Таким образом, прозвище Бздор или Набздор давали человеку крикливому, вздорному, любящему спорить по пустякам.

Словообразовательная модель фамилии — приставочно-суффиксальная. Приставка «на-» в русских прозвищах часто усиливала значение или указывала на полноту качества (сравните: Набедрин — от «беда», Нахлобучкин — от «нахлобучка»). То есть Набздор — это «тот, кто набздорил», то есть нашумел, наскандалил, или просто «очень бздорный» человек. Суффикс «-ов» оформил прозвище в типичную русскую фамилию, отвечая на вопрос «чей?» — сын Набздора.

В историческом контексте фамилия вряд ли была обидной. В крестьянской среде прозвища давали без злого умысла, по заметной черте характера. Человек Набздоров мог быть потомком бойкого, несговорчивого, но не злого спорщика. Любопытно, что в некоторых северных и сибирских говорах слово «бздор» имело и более нейтральный оттенок — «болтовня, пустяки», поэтому прозвище могло закрепиться за болтуном или балагуром.

Фамилия крайне редкая. Поиск по современным базам данных показывает единичные случаи, в основном в центральной России и на Урале. В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) она не фигурирует, что типично для прозвищных фамилий, не попавших в дворянские родословные книги. Скорее всего, Набздоровы — потомки однодворцев или государственных крестьян, чьи фамилии фиксировались поздно и часто по устному прозвищу, без вмешательства грамотных писарей, которые могли бы «облагородить» звучание.

В итоге: фамилия Набздоров — редкий и яркий пример того, как русская народная речь без стеснения превращала бытовую характеристику в родовое имя. Носителю этой фамилии можно смотреть на неё не как на курьёз, а как на память о предке с живым, неспокойным нравом.