Фамилия Надобнов — редкий случай, когда в основе лежит не имя и не профессия, а слово с яркой эмоциональной окраской: «надобный», то есть нужный, полезный, пригодный. В старых говорах «надобный» означало «необходимый», «угодный», а также «охочий до чего-то». Прозвище Надобный могли дать человеку, который всегда оказывался кстати, был услужлив или, наоборот, слишком навязчив в своём желании быть нужным. Второй, менее лестный оттенок — «надобный» как «придирчивый», «требовательный», от глагола «надобиться» (нуждаться, домогаться). Таким образом, фамилия могла закрепиться и за тем, кто докучал просьбами.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?»), то есть Надобнов — сын или потомок человека по прозвищу Надобный. Интересно, что фамилия не попала в массовые списки дворянских или купеческих родов — она почти наверняка крестьянская или мещанская, возникшая в среде, где прозвища давали по личным качествам, а не по ремеслу.

Географически фамилия встречается редко и сконцентрирована в центральной России и Поволжье, особенно в Нижегородской и Костромской областях. Это косвенно подтверждает её диалектное происхождение: слово «надобный» активно бытовало именно в северо-восточных говорах. В документах XVIII–XIX веков носители фамилии числятся в основном как государственные крестьяне, что объясняет её малую распространённость — такие фамилии редко выходили за пределы одной волости.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Надобин, Надобных) показывает, что Надобнов — самая «стандартная» по форме, с суффиксом -ов, который вытеснял более старые варианты в ходе унификации фамилий после ревизий. Вариант Надобных (на -их) мог сохраниться в северных говорах, где патронимические фамилии дольше держались в виде притяжательных прилагательных.

Итог: фамилия Надобнов не имеет отношения к знатности или географическим названиям. Её носитель — потомок человека, которого в деревне прозвали за характер: либо незаменимого помощника, либо назойливого просителя. Точный оттенок утрачен вместе с живой речью, но ясно одно — прозвище было не нейтральным, а бросающимся в глаза, иначе бы не закрепилось в роду.