Фамилия Нашенкин — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не ремесло и не географическое название, а местоименное прилагательное. Корень здесь — «нашенк-», восходящий к слову «нашенский», то есть «наш, свой, местный, родной». В русских говорах «нашенские» говорили про людей из своей общины, своей деревни, своего рода. Фамилия могла закрепиться за пришлым человеком, которого приняли в общину и стали называть «наш», или, наоборот, за чужаком, который выдавал себя за своего, — в ироничном смысле.

Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: «чей?» — Нашенкин, то есть сын Нашенки. А вот имя Нашенка — это не крестильное имя, а прозвище или даже фамильное прозвание, которое дали человеку, а потом оно перешло к детям в форме отчества. Такая модель образования характерна для северных и центральных областей России, где бытовали формы на «-ка» (Ванька, Петька, Нашенка). В южных регионах чаще использовали суффикс «-ов/-ев».

Интересно, что фамилия Нашенкин не имеет аналогов среди массовых русских фамилий: нет, например, массовых Вашенкиных или Мошенкиных. Это говорит о том, что прозвище было локальным и не вышло за пределы одной семьи или небольшой волости. По доступным данным, носители фамилии встречаются в основном в Поволжье и на Урале — регионах, куда в XVII–XIX веках переселялись крестьяне из центральных губерний, и где прозвища по принципу «свой — чужой» были особенно актуальны.

С точки зрения сословной принадлежности, Нашенкины — почти наверняка крестьянский род. Фамилии, образованные от бытовых прозвищ без патронимического суффикса «-ов/-ев» (как Нашенкин, а не Нашенков), чаще встречались у государственных и помещичьих крестьян, а не у дворян или духовенства. Дворянские фамилии обычно строились от полных форм имён или топонимов, а здесь — от разговорного местоимения, что указывает на народную, неофициальную среду.

Известных исторических личностей с фамилией Нашенкин в открытых источниках не зафиксировано — это не значит, что их не было, но фамилия осталась в тени. Её ценность именно в бытовой прозрачности: любой носитель фамилии может без словаря понять, что его предок был «своим» в глазах окружающих.