Фамилия Низавитина — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не профессия и не географическое название, а бытовое прозвище, построенное на отрицании. Разбираем её по частям: корень «-завит-» явно связан с глаголом «завивать» (вить, крутить, плести). Приставка «ни-» — это не что иное, как «не» в старой, стяжённой форме, характерной для северных и сибирских говоров. Получаем «незавитый» — то есть человек, который не завит, не уложен, не причёсан.

В крестьянском быту прозвище «Низавит» (или «Незавит») могли дать человеку с вихрастыми, торчащими волосами, которые не держали форму — их невозможно было «завить» даже мокрой расчёской. Либо, напротив, обладателю очень прямых, гладких волос, которые не вились от природы. В любом случае прозвище было наглядным и цепким.

Фамилия образована по стандартной русской модели: прозвище → фамилия с суффиксом -ин. Форма Низавитина — женский вариант от Низавитин. Мужская фамилия Низавитин встречается редко, но именно так она и должна выглядеть: суффикс -ин указывает на принадлежность к роду «Низавита». Поскольку фамилия не укладывается в типовые модели (нет суффиксов -ов/-ев или -ский), её географическое распространение ограничено. Вероятнее всего, она возникла где-то на Русском Севере, в Вологодской или Архангельской губерниях, где диалектные формы с «ни-» вместо «не-» встречаются до сих пор.

Ударение в фамилии, скорее всего, падает на второй слог: Низави́тина. Встречаются варианты написания с буквой «е» в корне (Незавитина), но форма через «и» — более старая и диалектная. Ономастические справочники не фиксируют фамилию Низавитина в списках дворянских или купеческих родов — перед нами типичная крестьянская фамилия, возникшая в среде, где прозвище давали по внешнему признаку, а не по сословной принадлежности.

Родственных фамилий с тем же корнем немного: Завитин, Завитов, а также фамилии с отрицательной приставкой — Незавитин, Низавитов. Все они указывают на ту же образную основу: внешность или привычку, связанную с волосами. Так что предки носителей фамилии Низавитина — люди, которых в деревне узнавали по непослушной или, наоборот, слишком прямой шевелюре. Никакой мистики, только живая бытовая наблюдательность.