Фамилия Новограбленов с первого взгляда кажется крепко сбитой из двух понятных корней: «ново-» и «граблен». Но именно эта кажущаяся прозрачность и таит главную загадку. Слово «грабить» в древнерусском языке имело два значения: отнимать силой и пахать, взрыхлять землю (отсюда «грабли»). Поэтому прозвище Новограбленый мог получить как человек, чьё имущество недавно разорили, так и, что более вероятно, новосёл, поднявший свежую целину. Вторая версия выглядит правдоподобнее: в крестьянской среде прозвища чаще отражали род занятий или особенность владения землёй, а не горькую случайность.

Сама модель образования фамилии — через суффикс -ов от прозвища на -еный — типична для восточнославянской ономастики. Подобные именования, отвечавшие на вопрос «чей ты будешь?», широко представлены у восточных, западных и южных славян. Славянские фамилии вообще возникали от личного прозвища или от имени, христианского или языческого, но прозвищная основа здесь особенно показательна: она закрепляла за человеком его индивидуальную черту, а не родовое имя святого.

Интересно, что вторая часть фамилии не встречается в качестве самостоятельной распространённой фамилии Грабленов, зато существует целое гнездо родственных образований: Граблёв, Грабенко, Грабовский. Это говорит о том, что корень был живым и продуктивным в народной речи. Первая же часть «ново-» могла добавляться для отличия двух носителей одного прозвища в пределах одной местности: например, чтобы развести старинного Грабленого и его тёзку, недавно пришедшего в общину.

Фамилия редкая и, судя по структуре, сформировалась не в столичных приказных избах, а в гуще сельского населения. Такие составные именования с приставкой «ново-» характерны для северорусских и сибирских говоров, где было принято метко подмечать происхождение человека. Носитель фамилии Новограбленов сегодня, скорее всего, потомок того самого новосёла, который либо расчистил новый участок под пашню, либо, если верить менее приятной версии, пережил разорение и сумел подняться заново — что тоже достойно уважения.