Фамилия Нуржиц — редкий пример того, как в одной словоформе сплелись разные языковые традиции. Разбирать её интереснее всего с конца: суффикс -иц отсылает к польской или еврейской модели образования фамилий, а вот корень может вести сразу к двум совершенно разным источникам.

Основа фамилии — прозвище Нуржа. Самая вероятная версия связывает его с польским глаголом nurzac, то есть «утопать» или «купаться». Такое прозвище могло указывать на род занятий: например, на рыбака, лодочника или человека, чья работа была связана с водой. Впрочем, в польских говорах у этого корня было и переносное значение — так могли называть богатого, обеспеченного человека, который «купается в роскоши».

Однако есть и другая, не менее любопытная версия. Родственная фамилия Нуржа встречается в Эстонии и Латвии, и это заставляет обратиться к эстонскому слову nurjatu — «негодный, окаянный, подлый». Если прозвище произошло от него, то оно описывало не ремесло, а характер: так могли назвать человека с тяжёлым нравом, строптивого или злого. Эта гипотеза правдоподобна, если предки носителя фамилии жили на стыке польских и прибалтийских земель, где языки постоянно смешивались.

Суффикс -иц добавляет важный штрих. Он характерен для фамилий, возникших на территории Польши, причём часто у еврейского населения. В этом случае фамилия могла быть образована не от прозвища, а от названия местности — выходцем из которой был человек. Подобные модели хорошо видны в фамилиях, которые встречались только у евреев: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево»), Квечман («высказываться неохотно»). Все они построены по одному принципу — из немецких или польских корней, но с местным колоритом.

Точных сведений о том, когда и где именно возникла фамилия Нуржиц, нет. Но сочетание польского суффикса и возможного эстонского или польского корня указывает на регион, где славянские и балтийские влияния встречались веками. Скорее всего, предки носителя фамилии жили на территории современной Польши, Литвы или Латвии, а сама фамилия закрепилась за человеком, которого окружающие знали под прозвищем Нуржа — независимо от того, купальщик он был, богач или тот самый «окаянный» тип с тяжёлым характером.