Фамилия Нужек — одна из тех, что кажутся простыми, но при ближайшем рассмотрении ставят исследователя перед выбором из нескольких версий. На слух она воспринимается как производная от слова «нужда», но в русской ономастике всё не так однозначно.

С точки зрения словообразования, перед нами модель с суффиксом -ек. В русских фамилиях этот суффикс часто указывает на уменьшительно-ласкательную или пренебрежительную форму имени или прозвища. Если основа — «нуж-», то перед нами либо прозвище Нужек (маленький нужный, бедный), либо, что вероятнее, усеченная форма от канонического имени вроде Нужд или Нужда. Но есть и другой путь: фамилия могла возникнуть из прозвища, данного человеку, который постоянно жаловался на нужду, бедность или недостаток чего-либо. В крестьянской среде такие «говорящие» прозвища были распространены — они закреплялись за тем, чья главная черта бросалась в глаза окружающим.

Однако у фамилии Нужек есть и менее очевидная версия, связанная с географией. В западнорусских и белорусских говорах слово «нужек» могло означать не только «нужду», но и «необходимость», «потребность». А в некоторых диалектах «нужек» — это ещё и вид мелкого грызуна или насекомого (сравните с «нуждик» — клоп). Если предки носителя фамилии жили в регионе, где такое слово бытовало, прозвище могло быть дано за маленький рост, суетливость или неопрятность. Прямых указаний на дворянское происхождение фамилии нет — скорее всего, она крестьянская или мещанская, из числа тех, что фиксировались в документах после отмены крепостного права в XIX веке, когда бывшие крепостные получали фамилии по прозвищам.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Нуждин, Нужный, Нуженков — показывает, что Нужек стоит особняком. В отличие от Нуждина, где суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?» — сын Нужды), или Нужного с типичным прилагательным, Нужек сохранил архаичную уменьшительную форму. Это может говорить о том, что фамилия возникла в среде, где прозвище было более личным, почти ласковым, а не просто описательным. Встречается она преимущественно в центральных и южных областях России, но без ярко выраженного ареала — единичные записи есть в архивных данных по Курской, Орловской и Тамбовской губерниям.