Фамилия Охритько звучит по-украински, и первое, что бросается в глаза, — это суффикс -ко. В украинской традиции он указывал на родство: Охритько буквально понималось как «сын Охриты». Смягчение звука «т» (Охритько, а не Охритко) тоже выдает южнорусское или украинское происхождение — так произносили в тех краях, где язык был мягче.

Но что скрывается за именем Охрита? Тут есть две версии, и обе по-своему убедительны. Первая отсылает к древнерусскому глаголу «хритати» — «насмехаться». Тогда существительное «охрита» означало бы «насмешка», а прозвище Охрита закрепилось бы за человеком ироничным, любящим подтрунивать над окружающими. Вторая версия предлагает взглянуть на имя иначе — как на дохристианское охранительное. Родители, желавшие уберечь сына от злых языков, могли наречь его Охритой в надежде, что он никогда не станет объектом насмешек. Так имя-оберег приживалось в быту и со временем превращалось в прозвище, а затем и в фамилию.

Какая из версий правдоподобнее? Словообразовательная модель говорит скорее в пользу первой: прозвища от глаголов со значением «насмехаться», «зубоскалить» — частое явление в русской и украинской ономастике. Охранительные имена тоже существовали, но обычно они строились от отрицательных понятий («Некрас», «Нелюб»), а здесь основа скорее описывает характер, чем защищает от него. Впрочем, обе версии не противоречат друг другу: ирония и насмешка — ровно то, от чего родители могли бы предостеречь ребенка, выбрав такое имя.

Сам корень «хрит-» в современном языке почти исчез, и это делает фамилию особенно ценной для историка: она сохранила то, что разговорная речь утратила. В отличие от более частотных фамилий на -ко от крестильных имен (Иванко, Федорко), Охритько держится за редкую, почти забытую основу. Это не фамилия «из церковного календаря», а отпечаток живой народной речи, где слово могло жить веками, не попадая в письменные источники.

Если ваши предки носили фамилию Охритько, они почти наверняка происходили из украинских или южнорусских земель, где такие формы именований были обычным делом в XVII–XIX веках. Сословной принадлежности фамилия не выдает: ее могли носить и казаки, и крестьяне, и мещане. Точных данных о первых носителях не сохранилось, но сама структура фамилии говорит о том, что она сложилась в среде, где ценилось меткое слово и где прозвище могло заменить имя.