Фамилия Оломский — редкий пример того, как за неприметной основой скрывается сразу две совершенно разные истории происхождения. Корень у неё один — прозвище Олом, а вот смысл этого прозвища мог быть либо «напиточным», либо «географическим». И каждая версия по-своему правдоподобна.

Начнём с первой, более неожиданной. В XIII веке на Руси оломом называли напиток, похожий на современное пиво, но готовили его не просто из ячменя, а с добавлением хмеля и полыни — то есть трав и зелий. Поэтому олом, или сокращённо ол, иногда называли зельем. Важная деталь: это был не абы какой хмельной напиток, а высококачественный, крепкий и даже благородный. В конце XIII века в «Номоканоне» — сборнике церковных правил — прямо указывалось, что олом можно приносить в храм «в место вина», то есть использовать как полноценную замену виноградному вину при богослужении. Ни один другой напиток той поры такой привилегии не имел. Если предок Оломских варил именно такое пиво, он был не просто пивоваром, а мастером, чей продукт ценился настолько, что допускался в церковный обиход.

Вторая версия отсылает нас к тюркскому слову «олом», которое переводится как «брод». В этом случае прозвище Оломский указывает не на ремесло, а на место. Так могли прозвать человека, жившего у узкого места на реке, где удобно переходить вброд. Прозвище закрепилось за родоначальником, а уже его потомки со временем стали писаться Оломскими.

Какая версия ближе к истине — сказать трудно. Словообразовательная модель здесь классическая: прозвище Олом плюс типичный для русских фамилий суффикс -ский, который часто указывал на принадлежность к месту или роду. Впрочем, для фамилии на -ский нередко характерно и «дворянское» звучание, хотя по факту такие фамилии встречались и среди крестьян, и среди духовенства.

Стоит заметить, что фамилия эта довольно редкая, и в общероссийских справочниках она не расписана подробно. Но именно редкость делает её ценным источником семейной истории: передаваясь из поколения в поколение, она по сей день хранит память о происхождении человека — то ли о мастере благородного пива, то ли о жителе речного брода.