Фамилия Онбышенко — редкий случай, когда корень читается почти как законченная фраза. На слух она распадается на «он» и «быш», и сразу возникает вопрос: не спряталось ли здесь украинское или польское влияние? Разбираемся по порядку.

Словообразовательная модель типична для восточнославянских фамилий: суффикс -енко (украинский патронимический, указывающий на «сына» или потомка) присоединён к основе Онбыш-. Основа же — это, скорее всего, прозвище Онбыш, которое могло возникнуть из двух частей. Первая часть «он» — личное местоимение или указание на третье лицо. Вторая — «быш»: в украинских и польских говорах «биш», «быш» — форма глагола «быть» (укр. «бити», «бути»; польск. «być»). В польском языке «on byś» означает «он был бы» (сослагательное наклонение). То есть исходное прозвище могло звучать как целая фраза: «он бы был» или «он бы стал». Такие «фразовые» прозвища давали человеку с намёком на его характер или обстоятельства — например, мечтателю, который постоянно говорил «вот если бы…», или тому, кто часто употреблял это выражение в речи.

Есть и более прозаичная версия. В некоторых говорах «быш» могло быть искажением от «бычок» (молодой бык) или от «биш» (удар, битьё). Тогда Онбыш — «он бык» или «он бьёт», то есть прозвище по поведению или внешности. Однако версия с глагольной формой выглядит убедительнее: суффикс -енко чаще крепится к личным именам и прозвищам, а не к названиям животных, и фразовые прозвища в украинской ономастике известны (сравните: Непийвода, Покотигорошек).

Географически фамилия тяготеет к центральной и западной Украине, где были распространены польско-украинские языковые контакты. Встречается она редко: по открытым данным, несколько десятков носителей живут в Черкасской, Киевской и Житомирской областях. В России фамилия почти не фиксируется — это дополнительный аргумент в пользу украинского происхождения.

Таким образом, предок носителя фамилии Онбышенко, вероятно, получил прозвище Онбыш за манеру говорить или за характер, а его дети стали Онбышенками — «сыновьями того, кого звали Онбыш». Фамилия сохранила живую разговорную интонацию, что делает её необычным памятником народной речи XVIII–XIX веков.