Фамилия Падылин — один из тех редких случаев, где за привычным русским окончанием скрывается не великорусская, а украинская основа. Вопреки ожиданию, корень здесь не связан с глаголом «падать». Фамилия образовалась от прозвища Падыля, а оно, в свою очередь, восходит к украинскому нарицательному «падiл» — «небольшая долина». Скорее всего, так в старой Украине называли человека, чей дом стоял в низине, в распадке между холмами. Географическое прозвище закрепилось за ним как основное именование, а уже его потомки, перебравшись севернее или просто обрусев, получили фамилию с типично русским патронимическим суффиксом -ин: Падылин.

Впрочем, у этой версии есть конкурент. Украинский глагол «подiляти» означает «делить на части» или «быть пределом между частями». Если принять эту гипотезу, то прозвище Падыля могло достаться не жителю долины, а человеку, чья усадьба стояла на рубеже, на границе двух наделов, — либо землемеру, который эти наделы размечал. Обе трактовки лингвистически состоятельны, но первая выглядит правдоподобнее: прозвища по месту жительства в славянской среде встречались чаще, чем прозвища по профессии межевщика.

Сама модель фамилии проста и прозрачна. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Падылин — это «сын Падыли», потомок человека с таким прозвищем. Подобным образом строились тысячи русских фамилий от прозвищ и личных имён, оканчивающихся на -а или -я. Но если большинство таких фамилий (Смирнов, Головин) имеют очевидную внутреннюю форму, то Падылин требует заглянуть в украинские говоры, что и делает её самобытным памятником славянской культуры.

Точное время и место возникновения фамилии назвать сложно. Прозвищные фамилии формировались на протяжении нескольких столетий, и процесс этот не всегда был привязан к одной местности. Носители фамилии Падылины встречаются и в центральной России, и в Поволжье, но окончательно говорить о географии её рождения можно лишь после серьёзных генеалогических изысканий с привлечением архивных источников. Пока же можно уверенно утверждать одно: фамилия Падылин хранит память о южнорусском или украинском прозвище, которое либо описывало рельеф места, где жил предок, либо указывало на его занятие.