Фамилия Паняхин — один из тех случаев, когда при разборе сразу видно характерный региональный след. Суффикс -ихин (вместо более привычного -ин) выдает севернорусское или уральское происхождение. В говорах Архангельской, Вологодской, Вятской губерний и на Урале фамилии на -их(ин) были нормой: они указывали на принадлежность к роду («чей?» — Паняхин, то есть сын или потомок Панахи). Это не московская модель на -ов/-ев, а местная, патронимическая, которая часто встречается у крестьян и посадских людей.

В основе фамилии лежит прозвище или неполное имя Панаха. Оно, в свою очередь, образовано от одного из крестильных имён: Пантелеймон (греч. «всемилостивый»), Панфил (греч. «всеми любимый») или Панкратий (греч. «всевластный»). В народной речи длинные церковные имена укорачивали, добавляли экспрессивный суффикс -аха, который придавал снисходительно-ласковый или просторечный оттенок (ср. Мишаха, Ваняха). Так и получилось: Панаха — это Пантелеймон, которого дома звали «Панашей».

Есть и вторая, менее вероятная, версия — от прозвища Паняха, связанного с глаголом «панать» (от «панать» — в рязанских и владимирских говорах «пахать», «марать», «грязнить»). Но она слабая: суффикс -ихин тянет к северным территориям, где такого значения слова не зафиксировано. К тому же личные имена в качестве основы встречаются в патронимических фамилиях в разы чаще, чем глагольные прозвища.

Социальный фон тоже просматривается. Фамилии на -ихин редко встречались у дворянства и духовенства — это крестьянская и мещанская модель. Носители фамилии Паняхин, скорее всего, были государственными или помещичьими крестьянами из северных и вятских земель. Если верить разрозненным данным переписей XIX века, Паняхины компактно жили в Вятской губернии (современная Кировская область) и на Урале, что подтверждает ареал суффикса.

Известных носителей с этой фамилией в истории не осталось — она не попала в списки знати или крупных купцов. Но это не делает её менее ценной для этимолога: по ней можно восстановить, как имя Пантелеймон превращалось в Панаху, а потом в фамилию, и как северная диалектная модель словообразования «пережила» века.