Фамилия Паустовский действительно стоит особняком в списке русских родовых именований. Чаще всего её относят к искусственным, книжным фамилиям, которые сознательно создавались, а не вырастали из бытового прозвища. Главная версия связывает её с греческим словом «пауза» — «остановка». В античных процессиях в честь богини Исиды полагалось делать паузы, чтобы петь гимны, и это слово прижилось в церковной и книжной среде. Отсюда и фамилия, которая могла появиться у выпускника духовного училища или человека, близкого к книжной культуре.

Существует и вторая версия, но она заметно слабее. Согласно ей, фамилия образована от прозвища Пауст, а оно будто бы восходит к немецкому глаголу pausen — «калькировать, переводить на кальку» или «передохнуть». Если следовать этой логике, прозвище указывало бы на род занятий человека: чертёжника, переписчика, а может быть, и лентяя, который любит делать передышки. Однако эта гипотеза не выдерживает критики: слишком уж натянуто выглядит связь немецкого ремесленного слова с русской фамилией, не имеющей широкого распространения.

Интересна и словообразовательная сторона. Фамилия оформлена суффиксом -ский, который в русской традиции указывал на принадлежность к месту, но здесь он работает иначе. Вспомним, как от нарицательного «роза» возникла фамилия Розов, а не Розин, потому что суффикс -ов присоединяется к словам мужского рода. С Паустовским ситуация обратная: основа «пауст» не мужского рода, и суффикс -ский здесь — явный признак искусственного, кабинетного происхождения. Такие фамилии часто давали в семинариях, заменяя неблагозвучные или простонародные фамилии на более книжные.

Самый известный носитель фамилии — писатель Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968), автор рассказов о природе и повести «Золотая роза». Благодаря ему фамилия звучит для русского уха литературно и даже поэтично. Но не стоит обольщаться: точное время и место возникновения рода Паустовских до сих пор не установлены. Процесс формирования фамилий в России был долгим и запутанным, и без серьёзных генеалогических изысканий можно лишь строить предположения. Ясно одно: перед нами редкий пример фамилии, которая обязана своим появлением не крестьянскому двору или ремесленной слободе, а книжной традиции и, возможно, духовному сословию.