Фамилия Пээтс звучит для русского уха непривычно, и это не случайно: ее основа — эстонское слово, а сама фамилия — редкий пример прибалтийского влияния на русские родовые имена. Вопреки ожиданию, корень здесь не в личном имени, а в прозвище, которое давали человеку по характеру или поведению.

Прозвище Пээтс восходит к эстонскому petis, что переводится как «обманщик», «плутовка» или «лукавый». Смысловой спектр широк: от безобидной хитрости до откровенного шарлатанства. Скорее всего, так нарекали человека изворотливого, проворного, умевшего выпутаться из любой передряги. В одном из значений прозвище могло закрепиться за торговцем, который не гнушался обманывать покупателей — в эстонских говорах слово несло отчетливый оттенок плутовства в коммерции.

Фамилия образована напрямую от прозвища без дополнительных русских суффиксов — это отличает ее от подавляющего большинства русских фамилий на -ов, -ин или -ский. Такая модель типична для фамилий, которые возникли на стыке культур, когда эстонское прозвище механически переносилось в русскую среду без адаптации. Подобные случаи встречаются среди потомков обрусевших прибалтов или в регионах со смешанным населением, например, на территории современной Эстонии или в приграничных районах Псковской и Ленинградской губерний.

Важно не путать эту фамилию с похожей на слух фамилией Пээтс с фамилией Пятс (Päts) — последняя тоже эстонская, но образована от другого имени и не имеет отношения к «плутовству». Если ваша фамилия именно Пээтс, то перед вами редкий случай, когда прозвище сохранилось в почти первозданном виде, без изменений, которые обычно накладывает русская словообразовательная традиция.

Что касается сословия, точных данных нет. Прозвище могло закрепиться и за крестьянином, и за мещанином — слово petis не имело социальной привязки. Но учитывая, что фамилия не получила русской суффиксальной обработки, ее носители, вероятно, долго жили в среде, где эстонский язык оставался бытовым, а русский использовался лишь для официальных записей.