Фамилия Пердищенская заставляет остановиться и перечитать её дважды. Она звучит настолько необычно для русского уха, что сразу возникает вопрос: не шутка ли это? В действительности фамилия редкая, но не выдуманная — в её основе лежит вполне реальная, хоть и грубоватая, лексика.

Разобрать её стоит с суффикса. Окончание -ская прямо указывает на польское или южнорусское происхождение (характерно для шляхты и духовенства). Такие фамилии обычно образовывались от названия местности: село, деревня или урочище, где жил первый носитель. Прилагательное «пердищенский» могло относиться к селу с похожим названием — например, Пердищево или Пердищи. В документах XVI–XVII веков встречаются топонимы, образованные от глагола «пердеть» (в старом значении — «издавать звук, пукать»), но это не было ругательством, а скорее прозвищным именем, которое давали человеку с заметной особенностью поведения.

Корень «перд-» в славянских языках — древний, общеславянский, восходит к праиндоевропейскому perd- (издавать ветры). В русских говорах слово «пердун» могло означать не только человека с метеоризмом, но и, в переносном смысле, ворчуна или нытика. Однако фамилия Пердищенская, скорее всего, возникла не от прямого прозвища, а от географического названия. В польских землях (например, в Малопольше или на Волыни) встречались деревни с корнем pierd-: Пьердзи, Пьердзиска. Переселенцы, переезжая в Российскую империю, могли принести такую фамилию, а русское ухо переосмыслило её в более привычную форму на -ская.

По сословной принадлежности носители фамилии Пердищенская могли быть мещанами или однодворцами (государственными крестьянами, жившими на южных окраинах). Встречается она в основном в центральных и южных регионах России, а также в Беларуси, но крайне редко. В дореволюционных метрических книгах (например, по Курской или Воронежской губерниям) изредка попадаются записи о крестьянах Пердищенских — вероятно, потомках тех, кто получил фамилию по месту прежнего жительства.

Если вы носите эту фамилию, не стоит смущаться её звучания: в ономастике немало примеров, когда грубые на первый взгляд корни становились основой для фамилий дворян и священников. Главное — не искать в ней прямого оскорбления, а рассматривать как свидетельство живого народного языка, который не боялся называть вещи своими именами.