Фамилия Пёрдтиковасвинова — один из самых ярких примеров русской «говорящей» фамилии, где значение прозвища не скрыто за веками, а лежит на поверхности. Она сложносоставная, и её разгадка кроется в соединении двух основ: «пёрд» (от глагола «пердеть», то есть выпускать газы) и «тикова» (от «тикать» — издавать звук, убегать или, в диалектах, «тикать» в значении «стучать», «отбивать такт»). Третья часть, «свинова», отсылает к свинье — животному, которое в народной культуре ассоциируется с нечистотой, ленью и, опять же, характерными звуками и запахами.

Словообразовательная модель здесь нестандартна. Фамилия образована не от одного корня с суффиксом (-ов, -ин), а от целого прозвища-предложения, которое затем было оформлено по образцу женских фамилий на -ова. Мужской вариант — Пёрдтиковасвинов. Такие конструкции в русской ономастике редки и обычно носят шутливый, уничижительный или подчёркнуто бытовой характер. По сути, это застывшая фраза «пёрд тика (от) свинова», то есть «звук/газ, исходящий от свиньи» или, в более грубой интерпретации, «свинья, которая пердит и убегает».

Скорее всего, прозвище дали человеку за неопрятность, неловкость или за то, что он постоянно оказывался в нелепых ситуациях, связанных с животными или грязью. В русских деревнях такие «простые» фамилии не были редкостью: их давали не для оскорбления, а как меткую бытовую характеристику, которая прикреплялась к роду. В официальных документах (ревизских сказках, метриках) такие фамилии могли записать со слуха, что объясняет странное сцепление слов.

Географически фамилия могла возникнуть в центральных или южных губерниях России, где свиноводство было распространено, а диалектная лексика богата на звукоподражательные глаголы. Однако из-за своей откровенной грубости носители часто меняли фамилию при переезде в город или при получении паспортов в советское время. Сегодня Пёрдтиковасвинова — исчезающая фамилия, и её сохранение — скорее случайность или сознательное решение потомков не стесняться своей родословной. Поиск по базам данных, скорее всего, покажет единичные случаи, и каждый из них — маленькое чудо сохранения народного юмора в официальном документе.