Фамилия Пезкин — редкий случай, когда основа ясна, а происхождение вызывает споры. В центре внимания здесь корень «пез-», который в русских говорах имел два совершенно разных значения. Первое — диалектное слово «пез» или «пеза», обозначавшее бранное, неодобрительное прозвище для нерасторопного, вялого или неуклюжего человека (в некоторых областях — «пентюх», «увалень»). Второе, менее очевидное — возможная связь с глаголом «пездить» (бить, колотить, хлестать), откуда прозвище могли дать драчуну или, наоборот, тому, кого часто били. Какая из версий правдоподобнее? Скорее первая: прозвища по характеру и поведению давали чаще, чем по действию, а бранные основы в русских фамилиях обычны — вспомните Дуракова, Глупова или Лентяева.

Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: Пезкин — сын Пезки. То есть фамилия образована от прозвища через краткую форму на -а/-я (Пезка), что типично для северных и центральных областей России. В южных и восточных регионах чаще встречалась бы форма Пезков, но «-ин» выдает более древнюю модель, характерную для новгородских и владимирских земель. Географически фамилия редкая и не имеет ярко выраженного ареала: встречается рассеянно, без скоплений в одном регионе, что говорит о её относительно позднем закреплении и малой численности носителей.

Интересная деталь: в некоторых говорах слово «пез» могло означать и «шишка», «нарост» — тогда прозвище давали по внешнему признаку, например, человеку с заметной родинкой или шишкой на теле. Эта версия слабее, так как не подтверждена в ономастических словарях, но её стоит упомянуть как пример того, как одна и та же звуковая оболочка в разных диалектах могла нести разный смысл.

Сравните с однокоренными фамилиями: Пезов, Пезенков, Пезлев — все они редки и образованы от тех же диалектных корней. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые часто связаны с профессиями или географией, Пезкин — чисто прозвищная фамилия, отражающая бытовую характеристику человека. Сословной привязки у неё нет: носителями могли быть и крестьяне, и мещане, и даже духовенство — в среде священников прозвища давали не менее охотно, чем в крестьянской среде.