Фамилия Пиртузилов — редкая и неочевидная. Её основа не лежит на поверхности, и привычные русские суффиксы -ов или -ев здесь не работают: окончание -лов заставляет присмотреться к корню пристальнее. Скорее всего, перед нами фамилия, образованная от прозвища или профессии, связанной с тюркскими или кавказскими языками, что не редкость для юга России.

Ключевой элемент — «пиртуз». В тюркских языках, особенно в азербайджанском и турецком, слово «pirtuz» (или близкое по звучанию «pirtuzik») может означать нечто мелкое, крошащееся, рассыпчатое, например, труху или мякиш. В переносном смысле так могли назвать человека невысокого роста, щуплого телосложения или суетливого, «рассыпающегося» в движениях. Другая версия, менее вероятная, но возможная для южных регионов, — искажённое «пиртуз» от персидского «пируз» (победоносный, удачливый), но такое заимствование встречается реже и обычно даёт фамилии вроде Пирузов.

Модель образования фамилии — типичная для русского языка адаптация чужого корня: к основе «Пиртуз» добавили суффикс -ил- (который мог указывать на деятеля или носителя признака) и фамильный суффикс -ов. Получилось «Пиртузилов» — буквально «сын Пиртузила» или «принадлежащий к роду Пиртузиловых». Такая конструкция характерна для фамилий, возникших в среде казачества или крестьянства, где прозвища часто переделывали на русский лад.

Географически фамилия тяготеет к регионам, где исторически был силён тюркский субстрат: Ставрополье, Кубань, Ростовская область, Астрахань. Встречается она крайне редко, и это говорит о её локальном происхождении — возможно, от прозвища одного человека, чьи потомки разошлись по одному-двум сёлам. Сословно предки Пиртузиловых, скорее всего, были государственными крестьянами или казаками, а не дворянами — в родословных книгах эта фамилия не фиксируется.

Сравнивать её с однокоренными сложно: аналогов почти нет. Можно вспомнить фамилию Пиртулов (с окончанием на -улов, типичным для тюркских фамилий), но Пиртузилов стоит особняком из-за редкого суффикса -ил-. В итоге: фамилия — живое свидетельство того, как русское крестьянство перерабатывало иноязычные прозвища, закрепляя их в виде устойчивого родового имени.