Фамилия Питушкан — редкий случай, когда прозвище «застыло» в форме, нехарактерной для русской ономастики. Сразу заметно: нет суффиксов -ов, -ин, -ский, которые превращают прозвище в фамилию. Перед нами не «чей-то сын» (Петухов, Петушков), а сам человек, названный по сходству с птицей или по поведению. Такие «голые» фамилии (без фамильных суффиксов) в русской среде — редкость, чаще они встречаются у украинцев, белорусов и в южных регионах России, где были сильны западнорусские говоры.

Основа фамилии — диалектное слово «питушкан». В русских говорах «питух» или «петух» (с южнорусским «и» вместо «е») — это и птица, и задиристый, драчливый человек. Уменьшительно-ласкательный суффикс -ан (как в словах «братан», «старикан») добавляет оттенок фамильярности: прозвище Питушкан могли дать не просто за петушиный нрав, а за то, что человек был «свойским» забиякой, этаким деревенским задирой, которого знали все. В украинском языке «півень» — петух, но форма «пітушкан» тоже возможна, особенно в смешанных говорах. Так что географически фамилия скорее всего родом из зоны контакта русских и украинских диалектов — Курская, Белгородская, Воронежская области или юг Украины.

Менее вероятная, но допустимая версия — связь с глаголом «питать» или «питушить» (в некоторых говорах — кормить, откармливать). Тогда Питушкан мог быть прозвищем приживала или того, кого «прикармливали» чужие люди. Однако эта версия слабее: суффикс -ушк- в глагольных формах редок для прозвищ, а птичья ассоциация лежит на поверхности и подтверждается типовой моделью русских прозвищ (сравните: Воробей, Сокол, Петух).

Сословного барьера у фамилии не было — прозвище могли дать и крестьянину, и казаку, и мещанину. В документах XIX века такую фамилию стоит искать в ревизских сказках южных уездов: Курской губернии, Харьковской, а также среди казачества Кубани, куда переселенцы приносили свои прозвища. Встречается написание через «и» (Питушкан) и через «е» (Петушкан) — это следы аканья и местных говоров, где чётко не различали «и» и «е» после мягких согласных.

Сегодня фамилия остаётся редкой. Её носители — почти всегда потомки тех самых южнорусских или украинских крестьян, которым прозвище дали за характер. Фамилия не перешла в дворянство, не попала в справочники знатных родов, но это не делает её менее ценной: она сохранила живую диалектную форму, которая для лингвиста интереснее иных «княжеских» фамилий.