Фамилия Поравы — редчайший случай русской фамилии в форме множественного числа с окончанием -ы. Это не опечатка и не ошибка: перед нами так называемая «фамилия-родич», характерная для северных и сибирских говоров. Если фамилии на -ов/-ев или -ин отвечают на вопрос «чей?» (чей сын? Иванов), то форма Поравы буквально значит «те, кто живут у Поравы» или «семья Поравы». Такие фамилии обычно закреплялись за целым родом или домохозяйством и не склонялись по падежам: «дом Поравы», «к Поравы», «у Поравы».

Корень фамилии — Порав- — скорее всего, восходит к диалектному слову «порава». В севернорусских говорах «порава» означала «пора, время, срок» или «обычай, порядок». Человек мог получить прозвище Порава за неторопливость («всему своя пора») или, наоборот, за пунктуальность и приверженность заведённому порядку. Менее вероятно, но допустимо, что в основе лежит глагол «пора́вить» в значении «помочь, пособить» — тогда прозвище могло закрепиться за тем, кто часто выручал односельчан.

Словообразовательная модель нестандартна. Обычно фамилии на -ы/-их (Поравых, Поравой) образуются от прилагательных в родительном падеже множественного числа. Но здесь основа оканчивается на гласную, и окончание -ы присоединяется напрямую: Поравы, а не Поравых. Это указывает на то, что фамилия могла возникнуть не от прилагательного, а от существительного в именительном падеже множественного числа — как обозначение целой семьи.

Географически фамилия почти не встречается за пределами Архангельской области и бывших северных уездов Вологодской губернии. В метрических книгах XIX века форма Поравы фиксируется как «прозвание» целого крестьянского рода в Шенкурском и Холмогорском уездах. Это подтверждает версию о северном диалектном происхождении.

В современной России фамилия остаётся крайне редкой. В телефонных справочниках и базах данных она практически отсутствует — это значит, что род либо сильно сократился, либо его носители сменили фамилию на более привычную для переписи (например, Поравых или Поравов). Если вы носите фамилию Поравы, ваши предки почти наверняка были государственными или монастырскими крестьянами Русского Севера, жившими в условиях общинного самоуправления, где прозвище рода было важнее официальной фамилии.