Фамилия Пошкурлат — редкий пример того, как в одном слове сплелись западнославянские корни и древняя народная традиция имен. Вопреки впечатлению, что перед нами что-то иноязычное или сложносоставное, разбирается она просто: в её основе лежит белорусское слово «шкурат», то есть «кусок выделанной кожи». Отсюда первая и самая вероятная версия: Пошкурлатом могли прозвать человека, который выделывал кожи или торговал кожаными изделиями. Приставка «по-» в таком прозвище могла указывать на род занятий или на связь с материалом — примерно как в диалектных словах, означающих «тот, кто имеет дело с кожей».

Но у этой фамилии есть и вторая, не менее любопытная линия. Исследователи допускают, что в основе лежит слово «скурлат» — так в старину называли сорт сукна. Если придерживаться этой версии, то прозвище Пошкурлат закрепилось за мастером по производству ткани или за купцом, который этой тканью торговал. Обе гипотезы вполне жизнеспособны: обе отсылают к ремеслу и обе могли возникнуть независимо в разных местностях. Правдоподобнее выглядит всё же «кожаная» версия, поскольку слово «шкурат» в белорусских говорах встречается чаще и имеет более конкретное бытовое значение, чем книжное название сукна.

Есть и третья версия, которая уводит нас от ремёсел в сторону древних обрядов. У славян были распространены личные имена Шкурат, Скурлат, Лоскут, Кусок. Такие имена давали детям не от бедности фантазии, а по глубокому суеверию: новорождённый воспринимался не как самостоятельная личность, а лишь как частица рода, «кусок» от родителей. Считалось, что если назвать ребёнка «обрубком» или «лоскутом», злые духи не позарятся на него и не заберут. В этом случае Пошкурлат — не прозвище ремесленника, а прямое продолжение такого имени-оберега, и фамилия сохранила его в почти неизменном виде.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: к основе добавился суффикс принадлежности, характерный для восточнославянских фамилий. По сути, Пошкурлат — это ответ на вопрос «чей ты?», то есть «сын Пошкурлата». Такая модель встречается у фамилий, которые застыли в форме имени собственного без дополнительных родовых окончаний, и это делает её особенно ценной для историков: она сохранила архаичный пласт народной антропонимии.

Сословной привязки у фамилии нет: её могли носить и крестьяне, и посадские люди, занимавшиеся выделкой кож или торговлей. Поскольку фамилия редкая и локальная, в открытых источниках нет известных исторических деятелей с такой фамилией, и это нормально — многие ремесленные прозвища так и остались достоянием узкого семейного круга. Зато сам факт, что фамилия дожила до наших дней, говорит о том, что род был достаточно устойчив и не потерялся в веках.