Фамилия Пойзонер — редкий случай в русском ономастиконе. Она не вписывается в привычные модели образования от славянских корней, имён или прозвищ. Скорее всего, перед нами не исконно русская, а заимствованная фамилия, подвергшаяся русификации. Её основа — немецкое слово «Poison» (яд), что делает фамилию крайне необычной по значению.

Разберём словообразовательную модель. В немецком языке фамилия могла звучать как «Poisoner» или «Poisner» — это обозначение профессии, буквально «отравитель». В русской среде суффикс -ер, типичный для немецких фамилий (например, Шнайдер — портной, Фишер — рыбак), переосмыслили или заменили на более привычный -ов/-ев, получив форму «Пойзонер». Полная форма «Пойзонер» могла сохраниться у носителей, которые переселились в Россию в XVIII–XIX веках, возможно, из числа немецких колонистов, приглашённых Екатериной II. В таком контексте фамилия не несла зловещего смысла: «отравитель» в те времена могло быть прозвищем аптекаря, алхимика или человека, занимавшегося приготовлением лекарств и ядов для охоты.

Есть и альтернативная, менее правдоподобная версия. Она связывает фамилию с топонимом — например, с названием населённого пункта Пойзен (Poysen) в Германии или Австрии. Тогда Пойзонер — это «выходец из Пойзена». Однако такая версия слаба, так как суффикс -ер в немецких фамилиях чаще указывает на профессию, чем на место жительства (для этого типичны окончания -ер с приставкой фон или суффикс -ский в русифицированном варианте). Основной и более логичной остаётся профессиональная версия.

В России фамилия встречается крайне редко. Её носители, скорее всего, потомки обрусевших немцев, которые сохранили фамилию в исходном или слегка изменённом написании. Поскольку фамилия не была распространена в крестьянской среде (где преобладали патронимические модели на -ов/-ев), её обладатели могли принадлежать к мещанскому или купеческому сословию, реже — к дворянству, если речь шла о специалистах-иностранцах при дворе. В любом случае, Пойзонер — яркий пример того, как европейская профессиональная фамилия прижилась в России, сохранив свой необычный, почти литературный оттенок.