Фамилия Пуйсан звучит для русского уха непривычно, и это не случайно: её корни уходят в латышский язык. В основе лежит слово «puisis» (в старой форме — «puisa»), которое сегодня переводится просто как «парень». Но в старину значение было куда конкретнее и жёстче — так называли батрака, наёмного работника, у которого не было ни своей земли, ни хозяйства. Поэтому прозвище Пуйсан, а затем и фамилия, прямо указывает на социальное положение предка: он был не свободным крестьянином-хозяином, а человеком, работавшим по найму.

Обратите внимание на форму: окончание «-ан» здесь не типичный русский суффикс, а след латышской огласовки. В латышском языке мужские имена и прозвища часто оканчиваются на «-s» (Puikans, Puisans), а при переносе в русскую среду конечный согласный отпал, и получилось «Пуйсан». Такая адаптация характерна для фамилий, которые складывались на стыке культур — в Латгалии, на границе с Псковской и Витебской губерниями, где латышское и русское население веками жило бок о бок.

Сам корень «puisis» родственен литовскому «puikus» («видный, красивый»), но в латышском он сместился в сторону значения «молодой холостой мужчина». В диалектах слово могло звучать как «puika» — отсюда и латышская фамилия Пуйка, и русская Пуйко, которую иногда ошибочно считают самостоятельной. Пуйсан стоит в этом ряду особняком: она сохранила архаичную форму с суффиксом, который в современном латышском уже почти не встречается.

Однако не будем спешить с одним-единственным выводом. Есть версия, что в некоторых говорах «пуйса» могло означать не просто батрака, а подпаска или мальчика на побегушках при пастухе. Тогда прозвище носило бы более узкий, ремесленный оттенок. Но обе трактовки сходятся в главном: предок носителя фамилии не принадлежал к привилегированному сословию, а происходил из низов сельского общества. В этом смысле фамилия Пуйсан — редкий для русской ономастики пример, когда социальный ярлык закрепился в неизменной, почти не русифицированной форме.

Сейчас фамилия встречается редко, в основном в Латвии и среди потомков латышских переселенцев в Сибири и на Дальнем Востоке, куда в конце XIX — начале XX века уезжали целыми семьями в поисках земли. В России её можно услышать в Псковской области и в городах, куда мигрировали латыши в советское время. Известных носителей, оставивших след в истории, нет — но для редкой фамилии это скорее норма, чем исключение.