Фамилия Пындзын — редкий случай, когда географическая привязка почти наверняка перевешивает все остальные версии происхождения. С высокой долей вероятности это украинская или южнорусская фамилия, образованная от прозвища Пындзя. Основа — диалектный глагол «пындзить» или «пындыкать», который в говорах Украины и прилегающих областей России означал «капризничать», «упрямиться», «ныть». Прозвище Пындзя могли дать человеку ворчливому, медлительному или тому, кто постоянно выражал недовольство. Суффикс -ын указывает на принадлежность: «чей?» — Пындзин, то есть сын или потомок Пындзи. В украинской ономастике фамилии на -ын встречаются реже, чем русские на -ин, но именно в западных и центральных областях Украины такая модель вполне обычна.

Менее вероятная, но допустимая версия связывает фамилию с польским словом «pędzić» — «гнать», «спешить». В этом случае Пындзын мог быть потомком человека, который работал гонцом, погонщиком или просто отличался торопливостью. Однако фонетика здесь сложнее: переход «ę» в «ы» в польских заимствованиях встречается, но не является правилом. Поэтому первая версия — с упрямым или капризным прозвищем — выглядит правдоподобнее, тем более что она опирается на живую диалектную лексику.

Написание с буквой «ы» в корне — ещё один маркер. В большинстве русских фамилий после шипящих и Ц пишется «и», но «ы» сохраняется в украинских и белорусских фамилиях, которые не прошли через стандартную русификацию. Если бы фамилию записывали в XIX веке в центральной России, скорее всего, получилось бы «Пиндзин» или «Пендзин». Форма «Пындзын» — это почти фотография местного произношения, где «ы» звучит отчетливо.

По сословию носители фамилии, скорее всего, были крестьянами или казаками. Фамилии на -ын от прозвищ редко встречаются в дворянских родах — они формировались в среде, где человека называли по отцу или по характерной черте, а не по месту службы или вотчине. В современных базах данных фамилия Пындзын встречается единично, в основном в записях из Хмельницкой и Винницкой областей Украины, а также среди потомков переселенцев в Сибири и на Дальнем Востоке. Это подтверждает её локальное происхождение: она не разошлась широко, а осталась в тех местах, где когда-то жил тот самый Пындзя.