Фамилия Пыжлаков — наглядный пример того, как редкая словообразовательная модель может ввести в заблуждение при попытке разобрать фамилию по составу. На первый взгляд кажется, что перед нами типичная отчество на -ов, образованное от прозвища Пыжлак. Но если присмотреться, выясняется, что суффикс -ак- здесь не столько уменьшительный, сколько образующий новое прозвище от глагольной основы.

Корень здесь — пыж-, который восходит к глаголу «пыжиться» (надуваться, важничать, стараться изо всех сил). В русских говорах «пыж» — это не только часть ружья (войлочная прокладка), но и человек, который пыжится, надувается от важности или усердия. Суффикс -л- в данном случае — это суффикс действующего лица, как в словах «зубрила», «убила». То есть «пыжла» — тот, кто постоянно пыжится, натужно старается, а «пыжлак» — производное от этой основы с дополнительным суффиксом -ак-, который в северных и сибирских говорах часто придавал слову оттенок постоянного свойства или профессии. Таким образом, Пыжлак — это человек с характером: надутый, чванливый, либо, наоборот, чрезмерно старательный, «пыхтящий» над работой.

Фамилия крайне редкая. Встречается она преимущественно в Пермском крае и на Урале. Это не случайно: именно в пермских говорах слово «пыжлак» или «пыжляк» фиксируется диалектологами как прозвище для суетливого или заносчивого человека. Географическая привязка указывает на то, что фамилия сформировалась не в центральной России, а в зоне позднего заселения, где активно работали прозвищные модели с суффиксом -ак (ср. «гуляка», «зевлак»).

Можно сравнить Пыжлакова с более известными однокоренными фамилиями — Пыжов, Пыжиков. У них основа та же, но модель образования проще: отчество от прозвища Пыж. Пыжлаков же стоит особняком: двойной суффикс (л + ак) делает его более «говорящим» и конкретным. Если Пыжов мог быть просто потомком человека с прозвищем Пыж (без уточнения, почему), то Пыжлаков прямо указывает на манеру поведения предка.

Сословная принадлежность носителей фамилии, скорее всего, крестьянская, возможно, из государственных или бывших монастырских крестьян Урала. В дворянских родословных книгах эта фамилия не зафиксирована. Фамилия не получила широкого распространения и осталась локальной, что только усиливает её ценность как маркера конкретной диалектной среды и народной антропонимической традиции.