Фамилия Разбойников с первого взгляда отсылает к уголовному прошлому предков, но всё не так однозначно. Словообразовательная модель проста: в основе лежит прозвище Разбойник, к которому добавили типичный русский суффикс -ов, указывающий на принадлежность роду. Вопрос лишь в том, за что именно человека так прозвали.

Самая вероятная версия — внутрисемейное прозвище, которое давали не взрослому, а непослушному, капризному и шаловливому ребенку. В крестьянском быту такое прозвище часто закреплялось за человеком на всю жизнь и становилось его наиболее употребительным именованием, вытесняя церковное имя. Менее вероятно, что так нарекли человека, промышляющего разбоем: прямое указание на криминальный промысел в прозвищах встречается реже, чем ироничное или бытовое осмысление.

Есть и другая, более любопытная гипотеза — охранительное имя. В древнерусской традиции родители, надеясь иметь покладистого и послушного мальчика, могли намеренно назвать его Разбойником, чтобы обмануть злых духов: мол, чего от такого чада ждать хорошего, пусть не трогают. Подобная практика «отрицательных» имен известна по всей Руси, и в этом случае фамилия не несет никакой негативной окраски, а наоборот, отражает родительскую заботу.

Суффикс -ов в фамилии указывает на то, что она оформилась в центральных и северных регионах России, где эта модель была доминирующей. Потомок человека, обладающего прозвищем Разбойник, со временем получил фамилию Разбойников. Интересно, что однокоренные фамилии — Разбойников, Разбойник, Разбойкин — встречаются в документах с XVII века, и почти все их носители были крестьянами или посадскими людьми, что косвенно подтверждает бытовое, а не уголовное происхождение прозвища.