Фамилия Рексневич звучит не по-русски, и это первое, что цепляет взгляд. Привычный для наших фамилий суффикс -ов или -ин здесь заменен на балтский -евич, что сразу указывает на литовские или белорусские корни. Такая модель образования типична для западных регионов, где веками смешивались славянские и балтийские традиции именования.

В основе фамилии лежит прозвище Рексна, а оно, в свою очередь, почти наверняка происходит от литовского слова rėksnys — «крикун». Логика проста: так могли прозвать беспокойного, крикливого младенца, который не давал покоя всей семье. Но не спешите записывать предка в плаксы. Прозвище Рексна с тем же успехом мог получить и взрослый человек — обладатель зычного, командного голоса, который перекрывал шум толпы или был слышен через все поле. В крестьянской среде, где работали сообща, такая особенность не оставалась незамеченной.

Есть и другая, менее убедительная версия. Некоторые исследователи допускают связь прозвища с литовским глаголом reikšti — «значить, выражать, проявляться». Но здесь смысловая цепочка рвется: непонятно, какую именно черту характера или внешности подмечали окружающие. Версия с «крикуном» выглядит куда конкретнее и жизненнее, поэтому именно на ней стоит остановиться.

Сама фамилия Рексневич — это не что иное, как отчество, отвечающее на вопрос «чей ты будешь?». Суффикс -евич присоединялся к имени или прозвищу отца, чтобы обозначить его сына. Так и вышло: сначала был Рексна, его дети стали Рексневичами, а за внуками и правнуками это именование закрепилось уже как фамилия. Случилось это, скорее всего, не раньше XVI–XVII веков, когда подобные формы начали массово застывать в качестве наследственных.

Интересно, что фамилия сохранила не только балтскую основу, но и характерное для литовской фонетики сочетание звуков. В русском языке она так и осталась немного чужеродной, выдавая географию предков — скорее всего, территорию современной Литвы, Беларуси или Смоленщины, где литовское влияние ощущалось столетиями. Сегодня Рексневичей можно встретить в разных уголках бывшего СССР, но корни у них одни — те самые, что тянутся к громкому голосу далекого пращура.