Фамилия Рейбарак — редкий пример того, как в одном слове соединились разные языковые традиции. Её основа, прозвище Рейбар, имеет как минимум две версии происхождения, и обе уводят нас в быт и ремёсла прошлого.

Первая гипотеза связывает прозвище с нижненемецким глаголом riben — «тереть», «натирать». Если следовать этой версии, Рейбаром могли называть человека, чья работа была связана с трением и растиранием: банщика, который парил и растирал клиентов, или помощника цирюльника, готовившего мази и снадобья. Вторая версия обращается к идишу: слово rayber там означает «тот, кто много ест», то есть прозвище могло закрепиться за любителем плотно поесть или человеком с отменным аппетитом. Какая из версий правдоподобнее — сказать сложно, но нижненемецкая выглядит более конкретной: она опирается на реальное занятие, а не на черту характера.

Отдельного внимания заслуживает суффикс -ак, который указывает на украинское влияние. В украинской традиции этот суффикс часто использовался при образовании фамилий, и его появление в паре с немецкой или идишской основой говорит о том, что фамилия складывалась на территории, где славянские и германские языковые миры тесно соприкасались.

Такая модель — немецкий или идишский корень плюс славянский суффикс — характерна для еврейских фамилий, которые возникали в черте оседлости. Сравните с другими примерами: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево»), Квечман («высказываться неохотно»). Все они построены по схожему принципу: понятное в быту слово, часто из немецкого или идиша, становилось основой фамилии, а суффикс или окончание адаптировали её к местной языковой среде.

Рейбарак, таким образом, — это не просто фамилия, а маленький снимок эпохи, когда человек получал имя не по родословной, а по занятию, привычке или внешности, а затем это имя застывало в официальном документе с местным «акцентом».