Фамилия Рогунович образована от прозвища Рогун, и корень здесь, вопреки возможному ожиданию, не связан с ремеслом или ландшафтом. Основа — слово «рога», но в переносном, характерологическом смысле. Рогуном на Руси называли человека сильного, крепкого, могучего, а также властного и драчливого. В эту же смысловую гроздь попадают упрямство и своенравие: рогатый — значит несговорчивый, бодливый, тот, кто всегда готов настоять на своём.

Словообразовательная модель фамилии проста и прозрачна. Суффикс -ович указывает на отчество: Рогунович — это буквально «сын Рогуна». Такая форма типична для западнорусских и белорусских земель, где патронимы на -ович/-евич были распространены повсеместно и у крестьян, и у шляхты, тогда как в северо-восточной Руси чаще использовали притяжательные суффиксы -ов/-ев. Поэтому география фамилии тяготеет к Беларуси, Украине и западным областям России, откуда она впоследствии распространилась шире.

Существует и более редкая трактовка прозвища. В некоторых говорах Рогуном могли называть человека зажиточного, живущего в богатстве и достатке. Логика здесь метафорическая: рога в народной культуре — символ изобилия, плодородия и силы. Однако эта версия менее убедительна. Основное значение, связанное с характером и физической статью, встречается в источниках чаще и лучше согласуется с тем, как вообще строились прозвища в крестьянской среде: их давали за поведение, внешность или нрав, а не за абстрактное благосостояние.

Интересно, что фамилия сохранила архаичную форму без беглого гласного. В разговорной речи прозвище могло звучать как «Рогун», и при образовании отчества гласный остался на месте. Это отличает Рогуновичей от фамилий типа Рожков или Рогов, где основа видоизменилась. Таким образом, Рогунович — редкий пример, когда прозвищное имя дошло до нас почти в первозданном виде, лишь обрастая патронимическим суффиксом.

Потомок человека по прозвищу Рогун, независимо от того, был ли его предок драчливым силачом или зажиточным хозяином, со временем получил фамилию Рогунович. Она закрепилась, передавалась из поколения в поколение и в итоге стала родовым именем, за которым уже не видно ни характера, ни достатка первого носителя — только память о нём, зашитая в звучании.