Фамилия Росчинская — редкий пример того, как фамилия, звучащая по-дворянски, на самом деле хранит память о тяжелом крестьянском труде. Вопреки ожиданиям, корень здесь не связан с розой или рощей, а уходит вглубь северорусского быта.

Разбираем словообразовательную цепочку. В основе лежит прозвище Росчин, от которого через притяжательное прилагательное (чей? — Росчин) и типичный для фамилий землевладельцев суффикс -ск- образовалась форма Росчинская. Такая модель типична для фамилий, которые закреплялись за дворянами по названию их вотчин, но в данном случае она лишь придала фамилии аристократическое звучание, не меняя её простонародной сути.

Ключ к смыслу даёт словарь Владимира Даля. Он определяет «росчисть» как подсеку, починок — вырубленное и выжженное место в лесу, расчищенное под пашню. Основатель рода, судя по всему, занимался именно этим: готовил такие участки под посевы. В старину на севере и востоке Руси, где сплошные леса покрывали почти всю землю, иного способа завести хозяйство не существовало. Расчистка была не просто работой, а образом жизни: вырубленный лес сжигали, и зола служила естественным удобрением, позволяя несколько лет снимать хороший урожай с новой земли.

Прозвище Росчин, возникшее из этого занятия, постепенно вытеснило прежнее наследственное имя. Сначала его использовали в быту, чтобы отличить человека по роду его деятельности, а затем оно закрепилось и в официальных документах, дав начало фамилии. Так за суффиксом, намекающим на благородное происхождение, скрывается история о трудолюбивом земледельце, осваивавшем дикий лес.