Фамилия Рыкованов — это классический пример того, как личное прозвище, данное человеку за особенность поведения, закрепилось в роду и пережило столетия. В основе фамилии лежит прозвище Рыкован, которое, в свою очередь, восходит к нарицательному слову «рычание». Смысл здесь прямой: так могли прозвать крикливого младенца, который «рыкал» громче всех, или взрослого мужчину с зычным, трубным голосом, который, как говорили, «рыкает», то есть говорит или кричит необычайно громко.

Сама модель образования фамилии — через суффикс -ов, прикреплённый к основе на -ан, — типична для русского ономастикона. Фамилии на -анов (как и на -аков, -ачов) происходят от прозвищ с характерным окончанием -ан. Такие прозвища обычно описывали физические особенности или манеру поведения человека, поэтому имена вроде Рыкован, Крикун, Молчан были распространены в крестьянской и посадской среде задолго до того, как превратились в наследственные фамилии.

Родственные фамилии — Рыков, Рыкалов, Рыкунов — имеют ту же смысловую основу, что говорит о широкой географии прозвища: оно встречалось и в северных землях, и в центральной России. Однако форма Рыкованов закрепилась именно за потомками конкретного Рыкована, что делает фамилию более «точечной» по происхождению.

Документальные подтверждения древности этой фамильной группы уходят в XV–XVII века. В архивах упоминаются носители однокоренных прозвищ и фамилий: Фома Рыков, холоп, 1481 год; Василий Михайлович Рыков, подьячий Поместного приказа, 1587 год; Афанасий Рыков, слуга Иосифова монастыря, 1616 год. Эти записи показывают, что прозвищная основа «рык» была в ходу у людей разного социального положения — от холопов до приказных дьяков, что говорит о её нейтральности и повсеместности.

Точное место и время возникновения именно фамилии Рыкованов сейчас установить сложно: процесс становления наследственных именований в России растянулся на несколько столетий, и разные ветви одного рода могли получать фамилии независимо друг от друга. Тем не менее, сама фамилия — живой памятник славянской культуры, сохранивший в себе звуковой образ предка, чей голос, возможно, был слышен за версту.