Фамилия Рютиков — редкий пример того, как русская фамилия сохранила в себе живое разговорное слово, которое почти исчезло из языка. Она образована от прозвища Рютик, а то, в свою очередь, — от глагола «рютить», то есть «совать, толкать, пихать». В старых говорах говорили: «Он его врютит в беду» или «Так в болото и врютился» — смысл всюду один: грубое, неловкое или настойчивое движение.

Прозвище Рютик, скорее всего, закрепилось за человеком тучным и неповоротливым, которого жизнь то и дело «врючивала» в неловкие положения. Либо, что тоже правдоподобно, за любопытным, который постоянно совал нос не в своё дело. Оба значения легко вытекают из глагола «совать, пихать», поэтому спора между версиями нет: характер у прозвища был насмешливо-бытовой, без тёмного оттенка.

Сама модель фамилии типична для северных и центральных русских земель: суффикс -ов присоединяли к основе на твёрдый согласный, чтобы указать на сына или потомка. Рютиков — буквально «сын Рютика». Такая схема в XV–XVII веках стала массовой, когда крестьянские и посадские семьи обзаводились наследственными именованиями. О точном месте и времени возникновения фамилии сегодня говорить сложно: процесс шёл десятилетиями, и письменные источники по таким редким прозвищам отрывочны.

Интересно, что глагол «рютить» почти не попал в литературный язык, оставшись в диалектах. Поэтому у фамилии нет «знатных» однофамильцев с громкой историей, зато есть редкое преимущество: она звучит как маленький словарь народной речи. Рютиковы — потомки человека, которого в своём кругу знали по меткому уличному прозвищу, и это прозвище пережило века в виде фамилии.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то в документах встречаются Рютины и Рютовы, но Рютиковы стоят особняком: суффикс -ик в основе прозвища (Рютик) придаёт фамилии уменьшительно-бытовой оттенок. Так обычно звали не главу рода, а младшего или того, кто был на виду у соседей. Впрочем, для ономастики это не принципиально: фамилия остаётся памятником славянской письменности и культуры, запечатлевшим слово, которое иначе мы бы уже не услышали.