Фамилия Самочадина — редкий пример русской фамилии, в основе которой лежит не имя и не профессия, а прозвище с затемнённым, двусоставным смыслом. Образована она по стандартной модели: от прозвища Самочадный через притяжательный суффикс -ин, который указывает на принадлежность: Самочадин — сын, потомок Самочадного, а Самочадина — женская форма той же фамилии.

Разбор прозвища упирается в слово «чад», и здесь есть две основные версии. Первая связывает вторую часть с глаголом «чадить» — дымить, коптить. Тогда Самочадный — человек, который сам себя «чадит», то есть сам себе дымит, живёт в собственном дыму. Это могло быть ироничное прозвище нерадивого хозяина, у которого вечно дымит печь, либо же указание на род занятий: истопник, печник, смолокур — человек, постоянно работающий в дыму и копоти. Вторая версия отталкивается от глагола «очадить» — одуреть, ошалеть, потерять голову. В этом случае Самочадный — тот, кто сам себя «очадил», то есть человек с причудами, самодур, поступающий по своей воле вопреки здравому смыслу.

Есть и третья, более редкая гипотеза, которую стоит упомянуть: вторая часть могла восходить к древнерусскому слову «чадь» — челядь, домочадцы, дружина. Тогда прозвище Самочадный означало бы «сам себе чадь», то есть человек, не признающий над собой хозяина, сам себе голова. Эта версия менее убедительна: слово «чадь» в прозвищах почти не встречается, а вот глаголы «чадить» и «очадить» дали на Руси целое гнездо фамилий вроде Чадов, Чадин, Очадов.

Самый правдоподобный путь выглядит так: прозвище Самочадный закрепилось за человеком с дурной привычкой или особенностью поведения, а его дети и внуки, отвечая на вопрос «чьи вы будете?», назывались Самочадиными. Фамилия сохранила архаичное полногласие и сегодня звучит как живое напоминание о том, что два столетия назад прозвища были точнее паспортов.