Фамилия Седлуха — один из тех случаев, когда прозвище застыло в форме, редкой для русского быта. Если сразу смотреть на суффикс, бросается в глаза окончание -уха. Это характерный украинский или белорусский суффикс, который в восточнославянской ономастике часто образовывал прозвища от глаголов или существительных и придавал слову оттенок просторечия, иногда даже грубоватости. Сравните: «крикуха», «ворчуха» или «толстуха». В фамилиях этот суффикс встречается реже, чем привычные -ов или -ин, что делает Седлуху заметной на фоне более массовых моделей.

Основа фамилии, скорее всего, связана со словом «седло». В таком случае прозвище Седлуха мог получить человек, имеющий отношение к седлам: седельник, шорник, торговец конской сбруей. В старину мастера-седельники были уважаемы, особенно в казачьей среде или в районах активного коневодства. Однако есть и другая, менее очевидная версия: в некоторых говорах «седлухой» могли называть человека с характерной осанкой — сутулого, как бы «сидящего в седле» даже на земле. Прямых письменных подтверждений этому нет, но логика прозвищного мышления такую возможность допускает.

Географически фамилия тяготеет к западу и югу России. Она встречается в старых переписях Черниговской, Полтавской и Харьковской губерний, а также в казачьих списках Кубани. В центральных и северных областях России она редка: там предпочитали формы Седлов или Седловский. Суффикс -уха выдает в носителе фамилии выходца из среды, где украинское или белорусское влияние было сильным, — возможно, из числа переселенцев или черкас.

Социальный статус первых носителей, судя по всему, был невысоким: фамилия не дворянская, не княжеская. Седлухи — это, вероятно, потомки ремесленников или крестьян, которых прозвали по занятию или внешней примете. В документах XIX века эта фамилия изредка встречается среди мещан и однодворцев, но массового распространения не получила, оставшись локальной и сравнительно немногочисленной.