Фамилия Селицкис — это, скорее всего, не самостоятельное образование, а фонетический вариант славянской фамилии Селицкий. Такая замена конечного «-ий» на «-ис» типична для латышской или, реже, литовской традиции оформления фамилий, что указывает на вероятные корни предков на территории Латгалии или других регионов, где славянские фамилии адаптировались под местное произношение.

Основа фамилии — прозвище Селик. В его основе лежит глагол «селить», то есть «обзаводиться домом, хозяйством, поселяться на новом месте по своей воле». Однако у этого корня есть и другое, не менее важное значение: «село» как населённый пункт. Анализируя словообразовательную модель, мы видим типичный славянский суффикс «-ск-», который указывает на принадлежность к месту. Фамилии, образованные по этой модели (Селицкий, Селецкий, Сельский), обычно получали жители сёл или выходцы из них.

Интересно, что прозвище Селик могло закрепиться и за человеком, который обживал пустошь, основывал новый хутор или переселялся по воле помещика. В этом случае фамилия несла бы оттенок «новосёл». Но более правдоподобной выглядит версия о происхождении от названия населённого пункта — сёл и деревень с основой «Селище», «Селец» было много по всей Руси, и прозвище по месту жительства было самым распространённым способом идентификации человека в эпоху, когда фамилий ещё не существовало.

В народной памяти сохранилась поговорка о таких сёлах: «Стоит деревенька на горке, а хлеба в ней ни корки». Она описывает поселения, где основным занятием было не хлебопашество, а иные промыслы — огородничество, бортничество или ремесло. Если предки носителя фамилии жили именно в таком селе, прозвище Селик могло отличать их от жителей соседних, более хлебородных деревень.

Таким образом, фамилия Селицкис — это не просто указание на место жительства, а целый пласт информации о социальном статусе и роде занятий предков. Она говорит о человеке оседлом, привязанном к земле и общине, в отличие от кочевников или бродячих мастеров. Форма «Селицкис» — это позднейшая адаптация, которая произошла, вероятно, в XIX–XX веках, когда славянское население активно взаимодействовало с прибалтийскими народами, а письменная фиксация фамилий в метрических книгах шла через писцов, говоривших на местных языках.