Фамилия Семиглазов напрямую связана с прозвищем Семиглазый. Это составное прозвище, где числительное «семь» усиливает значение слова «глаз». В народной традиции число семь часто означало полноту качества, поэтому Семиглазым называли не человека с семью глазами, а того, кто видит больше и дальше других — зоркого, внимательного, наблюдательного. В переносном смысле такое прозвище могло достаться проницательному человеку, которого трудно обмануть, или тому, кто замечал детали, ускользающие от остальных.

Модель образования типична для русских фамилий: к основе прозвища добавили притяжательный суффикс -ов, и потомки Семиглазого стали писаться Семиглазовыми. Такой способ формирования фамилий был массовым в XV–XVII веках, когда прозвища переходили к детям и внукам как наследственное именование.

Стоит обратить внимание на редкий суффикс и строение слова. В отличие от более частых фамилий на -ин или -ский, здесь мы видим сложение корня с числительным. Подобные «числовые» прозвища встречаются в русской ономастике, но нечасто: вспомним фамилии Семибратов, Семиколенных, Семичастнов. Их объединяет то, что в основе лежит не имя и не профессия, а яркая характеристика внешности или поведения.

Прозвища с корнем «глаз» вообще были продуктивны в старину. Однокоренные фамилии — Глазков, Глазатов, Глазунов — восходят к разным оттенкам одного признака: цвету глаз, их размеру или остроте зрения. Семиглазов стоит в этом ряду особняком, потому что указывает на превосходную степень качества, условную «семеричную» зоркость.

Документальных подтверждений, когда именно появилась фамилия, у нас нет, но по модели образования её можно отнести к числу относительно старых, сложившихся в центральных русских землях. В переписных книгах XVII века подобные прозвища фиксировались у крестьян и посадских людей, то есть фамилия не была дворянской и не связана с каким-то одним родом — она возникала в разных местах независимо, везде, где жил человек по прозвищу Семиглазый.

Если говорить о значении для современного носителя, то фамилия звучит почти как метафора: она напоминает о том, что предок был не просто зрячим, а обладал особой наблюдательностью. Это не родовое имя от святого и не указание на занятие, а личная характеристика, которая закрепилась за семьёй на века.