Фамилия Шиптур — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. В ней нет привычных русских суффиксов -ов, -ин или -ский, что сразу указывает: перед нами нестандартная модель образования. Скорее всего, фамилия западного или южного славянского происхождения, а возможно, и балтийского. Основа «шипт-» не встречается в русской лексике, но легко узнается в польском, украинском или белорусском языках.

Первый и самый вероятный вариант — связь с польским словом «szczypać» (щипать) или его диалектными формами. В польском есть слово «szczypior» (лук-резанец, зелёное перо), а также «szczypce» (щипцы). Фамилия Шиптур могла возникнуть как профессиональное прозвище: «щипальщик», тот, кто занимался ощипыванием птицы, или, в переносном смысле, придирчивый, «кусачий» человек. Суффикс «-ур» характерен для западнославянских фамилий, обозначающих деятеля (сравните: польское «szczypur» — щипун, обидчик).

Второй вариант — топонимический. На территории современной Польши и Беларуси встречаются деревни с похожими названиями, например, Щиптурно или Шиптуры. Фамилия могла закрепиться за выходцем из такого места. В этом случае окончание «-ур» — не суффикс деятеля, а часть топонима, который, в свою очередь, мог быть образован от диалектного слова, обозначающего холм, возвышенность или заросли колючих кустарников.

Третий, менее распространённый вариант — балтийское влияние. В литовском языке есть слово «šiputi» (крошить, разбивать) или «šipas» (щепка, осколок). Фамилия Шиптур могла быть литуанизированной формой прозвища человека, связанного с обработкой дерева или камня — «дробильщик», «того, кто делает щепу». Однако эта версия слабее, так как в литовских фамилиях суффикс «-ур» встречается реже, чем в славянских.

В целом, фамилия Шиптур — яркий пример того, как редкая фамилия сохраняет следы диалекта или профессионального уклада. Её носители, скорее всего, происходят из западных или южных регионов бывшей Речи Посполитой (Польша, Западная Украина, Западная Беларусь). В русском языке фамилия не склоняется по падежам как типичная русская, что подтверждает её иноязычную природу. Встречается она в основном среди потомков переселенцев из этих земель, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке, куда в XIX–XX веках направлялись миграционные потоки.