Фамилия Ширишорина — редкий случай, когда в основе лежит не имя и не ремесло, а звукоподражательное прозвище. Её ядро — глагол «ширишорить» или существительное «ширишора», которые в русских говорах означают шуршание, шелест, возню, а иногда и пустую болтовню. Человек, получивший такое прозвище, мог быть суетливым, непоседливым или любителем поговорить без дела. В некоторых диалектах слово имело оттенок «делать что-то небрежно, кое-как», что тоже могло закрепиться за носителем.

Фамилия образована по стандартной модели: основа «Ширишор-» плюс суффикс -ин, указывающий на принадлежность. Буквально Ширишорин — «сын Ширишоры» или «из семьи Ширишоры». Суффикс -ин типичен для фамилий, образованных от слов женского рода или от прозвищ, оканчивающихся на -а/-я. Окончание -а в фамилии Ширишорина — это женская форма (жена или дочь Ширишорина), но в быту так могут называть и мужчину, если фамилия склоняется по женскому типу, что встречается в некоторых регионах.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным областям России — Архангельской, Вологодской, Костромской, где диалектная лексика с удвоенными корнями и звукоподражаниями особенно богата. Встречается она крайне редко, что указывает на локальное происхождение: прозвище могло возникнуть в одной деревне или волости и не распространиться широко.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Ширинкин, Широков, Ширяев — показывает, что корень «шир-» здесь не связан с шириной или простором. Это именно звуковой образ, а не пространственный. Поэтому попытки вывести фамилию от тюркского «ширин» (сладкий) или от географического названия маловероятны: они не объясняют второй части «-шор-» и не подтверждаются ареалом бытования.

Социальный контекст: носители фамилии, скорее всего, были крестьянами или ремесленниками. Прозвища такого типа давались в быту за характерные манеры или привычки, а не за сословную принадлежность. Фамилия не дворянская и не купеческая — её нет в родословных книгах, и она не встречается в старых боярских списках. Это чисто народное образование, сохранившее живую речь тех, кто когда-то заметил за предком привычку шуршать, суетиться или болтать без умолку.