Фамилия Шкаренда — редкий случай, когда в основе лежит не имя и не профессия, а, скорее всего, прозвище, связанное с ремеслом или бытовой утварью. В отличие от типичных русских фамилий на -ов и -ин, которые образуются от притяжательных прилагательных («чей сын?» — Иванов, Петров), Шкаренда оканчивается на -а, что характерно для украинских, белорусских и польских фамилий. Такая модель указывает на западнорусские или малороссийские корни.

Самое очевидное объяснение — связь со словом «шкарб», которое в украинском и польском языках означает «имущество», «добро», «скарб». В диалектах существовало слово «шкаренда» или «шкаренда» — так могли называть человека, который бережёт или пересчитывает общее добро, например, ключника или эконома в поместье. Вторая версия отсылает к глаголу «шкрябать» (царапать, скрести) или «шкварить» (жарить, палить). В этом случае прозвище Шкаренда мог получить скряга, сварливый человек или тот, кто постоянно «шкрябает» — работает с грубой поверхностью, например, столяр или кожевник. Версия со «шкваркой» (вытопленным салом) маловероятна: слово «шквара» существует, но фамилия с таким корнем обычно выглядела бы как Шкварин или Шкварченко.

Суффикс -енд-(-енда) в славянских фамилиях встречается редко и часто несёт экспрессивный оттенок, как в словах «бродяга», «гуляка». Похожая модель есть в фамилиях Шевченда, Коваленда, где суффикс добавляет пренебрежительное или просторечное звучание. Таким образом, Шкаренда — это не «сын Шкара», а скорее «человек, характеризуемый словом шкара/шкарба»: либо хранитель добра, либо тот, кто «шкрябает».

Географически фамилия тяготеет к западным областям Украины, а также к югу Беларуси и востоку Польши. В России она крайне редка, встречается точечно, что подтверждает её западнорусское происхождение. Сословно предки Шкаренды могли быть крестьянами или мещанами, поскольку прозвища такого типа редко давали дворянам. Никаких сведений о древних дворянских родах Шкаренда в «Бархатной книге» или «Общем гербовнике» нет.

Интересная деталь: в некоторых говорах слово «шкаренда» фиксировалось как название старой, поношенной одежды или тряпья. Если это так, то прозвище могло быть ироничным — так дразнили неряху или бедняка. Впрочем, эта версия менее основательна: она опирается на единичные диалектные записи, тогда как связь со «шкарбом» прослеживается увереннее.