Фамилия Шляцина — женская форма, а её мужской вариант — Шляцин. Она образована по простой и продуктивной модели: к основе прозвища или имени прибавлялся суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — сын Шляцы). В русской ономастике суффикс -ин обычно крепился к основам на -а или -я, в отличие от -ов/-ев для основ на согласный. Таким образом, предок носителя фамилии был известен в округе как Шляца.

Корень «шляц-» — самый интересный и неочевидный. Вероятнее всего, он восходит к слову «шляк» в одном из его диалектных значений. В южнорусских и украинских говорах «шляк» — это удар, ушиб, иногда «шляк» употребляли как бранное слово в значении «дурак», «простофиля» (ср. «шляться» — бродить без дела, отсюда и прозвище Шляка для бестолкового или праздного человека). Менее вероятна, но возможна связь с польским szlachta (шляхта) — через уменьшительную форму «шляц» могли прозвать мелкопоместного дворянина или того, кто подражал шляхетским манерам. Однако для русского уха и бытовой среды более естественно объяснение через прозвище, данное по характеру или поведению.

Географически фамилия редкая и локальная. По данным открытых источников, Шляцины встречаются в основном в Воронежской области и на юге России, что подтверждает связь с южнорусской диалектной лексикой. Встречается и вариант написания через «е» — Шлецина, что может быть следствием акающего произношения (шляцина — шлецина) или другого корня, например, от немецкого Schlitz (щель, разрез) — но эта версия для русской фамилии маловероятна и требует документальных подтверждений.

Сословная принадлежность Шляциных не закреплена в общих источниках: это могла быть как крестьянская фамилия (прозвище по поведению), так и мещанская. Из-за редкости фамилию не фиксируют классические ономастические словари (Унбегауна, Никонова, Веселовского), что делает её разбор гипотетическим, основанным на лингвистической логике. Единственное, что можно утверждать с высокой долей уверенности: фамилия не искусственная (семинарская или «географическая»), а бытовая, прозвищная, и её носитель в XVI–XVII веках получил её за некий характерный признак — скорее всего, за медлительность, нерасторопность или привычку «шляться» без дела.