Фамилия Шняголизов — редкий и яркий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти не скрывает первоначального смысла. Если отбросить патронимический суффикс -ов (указывающий на принадлежность: «чей?» — Шняголизов), остаётся основа Шняголиз. Это не имя и не географическое название, а чистое прозвище, образованное сложением двух слов: «шняга» и «лизать».

Ключ к пониманию — слово «шняга». В русских говорах, особенно северных и сибирских, «шнягой» называли грязь, слякоть, топкое место, а также жидкую болотистую почву. В переносном смысле так могли говорить о чём-то дрянном, никчёмном или о неприятной жиже. Вторая часть — «лиз-» от глагола «лизать». Вместе прозвище «Шняголиз» рисовало образ человека, который буквально или фигурально «лижет грязь».

Скорее всего, такое прозвище давали не как комплимент. В крестьянской среде оно могло означать человека, занимающегося самым низким, грязным трудом — например, чистящего выгребные ямы, отхожие места или работающего с болотной жижей. В переносном, насмешливом смысле так могли назвать подхалима или льстеца, который готов «лизать» любую скверну ради выгоды. Прямота и грубоватость прозвища характерны для русской народной ономастики XV–XVII веков, когда фамилии только начинали закрепляться.

Словообразовательная модель здесь нестандартная: не суффиксальная, а сложно-суффиксальная, с соединительной гласной «о». Подобные конструкции встречаются реже, чем типичные «Иванов» или «Кузнецов», и почти всегда указывают на прозвище, а не на профессию или имя отца. Сравните с фамилиями вроде Грязнов или Болотников — там основа называет субстанцию, а здесь целое действие.

География фамилии, судя по редкой встречаемости, скорее всего, привязана к северным или центральным регионам России, где слово «шняга» было в ходу. В официальных документах XIX века такую фамилию могли записать и с искажением: Шняголисов, Шнеголизов, но корень оставался узнаваемым. Сословно носители, вероятно, были из крестьян или мещан — дворянские роды с таким прозвищем не фиксируются.

В итоге фамилия Шняголизов — не про тайну, а про прямую характеристику. Она сохранила в себе живую, нелитературную речь прошлого, где человека могли назвать по самому заметному качеству или занятию, не боясь резкости.