Фамилия Симирский — редкий пример того, как за одним написанием могут скрываться несколько совершенно разных историй. Чтобы понять её происхождение, нужно разобрать не саму фамилию, а её основу — имя или прозвище Симир, от которого она образована. Суффикс -ский указывает на типичную модель формирования фамилий, но именно корень оставляет пространство для версий.

Самая правдоподобная гипотеза связывает основу с мирским именем Семёр. В старину на Руси, а особенно на украинских землях, детей нередко называли по порядку рождения. Семёром называли седьмого ребёнка в семье. В украинской народной традиции это имя могло звучать как Симир — через «и», что и отразилось в фамилии. Такой вариант объясняет и происхождение, и бытование фамилии в славянской среде: потомки человека по имени Симир со временем получили фамилию Симирский.

Менее вероятна версия, которая выводит прозвище Симир от нарицательного «семеряга». Так называли грубое домотканое сукно. Если следовать этой логике, прозвище мог получить либо мастер, изготавливавший такую ткань, либо человек, носивший одежду из неё. Однако эта гипотеза слабее: переход от «семеряга» к «Симир» требует дополнительных фонетических допущений, тогда как имя Семёр ложится в основу без натяжек.

Есть и третья версия, экзотическая. Она возводит прозвище Симир к тюркскому слову «симир» — кожаный мешок для хранения кумыса. В этом случае прозвище могло закрепиться за человеком, который шил такие мешки. Но эта гипотеза выглядит наименее убедительной: она не объясняет, почему тюркское слово закрепилось именно в русской или украинской среде, и не подкреплена устойчивой традицией. Упоминаем её скорее для полноты картины, чем как реальный вариант.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно. Процесс формирования фамилий у славян растянулся на несколько столетий, и фамилии на -ский часто указывали на географическое происхождение или принадлежность к определённому роду, но в данном случае мы видим именно отчество, перешедшее в фамилию. Симирский — это памятник живой народной традиции именования, где порядковый номер ребёнка в семье превратился в личное имя, а затем и в родовое прозвание.